- За опоздание. Любовь любовью, но опаздывать нехорошо.
Я улыбнулся шире.
Последний член жюри был блондином моего возраста, я знал его и раньше – это Стивен Брай. Победитель прошлого года.
Он долго смотрел на меня и вдруг фыркнул:
- Хочу посмотреть на тебя, Майки, в конце концов, в прошлом году ты не прошел… надеюсь, сейчас у тебя больше амбиций. – С этими словами он поднял шестерку.
Я фыркнул и поклонился, краем глаза заметив скривившееся лицо Дорис, но все мое внимание было направлено на улыбающегося Мишеля. Он сорвался с места и бросился ко мне в объятия.
За любовь.
Глава 10.
Наши парные все равно прошли, хоть и не дотянули по очкам, но по регламенту школу должны представлять одиночник и пара. Так что Флора и Чарли прошли. Конечно, это было совершенно не то же самое, что набрать баллы, но и это доставило им радость.
Я обнимал Мишеля за талию и чувствовал, как он слегка нервничал, теребил рукав моей олимпийки.
- Что случилось? – спросил я, когда ребята отошли с поздравлениями к Флоре и Чарли.
- Я перенервничал. – Ответил он, опуская голову.
- Мне не нужна была победа, и она досталась мне. Это закон.
- Ты не хотел выиграть?
Я прижал его к себе.
- Самая важная победа была у меня вчера.
Он вскинул голову, темные пряди упали на лоб, а в светлых глазах появилось неверие.
- Микки, ты серьезно?
- Да. Потому что я думал, что сорвусь и снова опущусь на тот уровень, который был у нас с тобой семь лет назад.
- Но этого не произошло.
- Да, но я думаю, что это не моя заслуга, Мишель. А твоя. Ты не дал мне сделать тебе больно, ты направил мой гнев и ревность совершенно в другое русло. И знаешь, я благодарен тебе за твои действия.
Он уткнулся мне в плечо и тихо выдохнул:
- Спасибо.
Когда мы зашли в квартиру, там горел свет. Я вспомнил, что должна приехать мама. За всеми этими событиями данный момент как-то вылетел из головы.
Мишель удивленно повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь, я лишь улыбнулся и взял его за руку, повел на кухню.
Морис сидела на столе и поедала хвост от рыбы.
Мама разговаривала по телефону:
- Риана, милая, я тебя прошу, не давай ему эту смесь. Нет, у него животик крутит очень сильно. Ну, зачем? – она помолчала и накрутила прядь волос на палец, как юная девочка сморщила носик. – Так, все, дай мне Джона. Привет, милый, я тебя умоляю, не позволяй моей дочери возиться с младшим внуком. Да! Спасибо, родной, один ты меня понимаешь.
И она отложила трубку, повернулась к нам.
– Микки, мое сокровище!
Следом я получил объятия. Самого дорогого мне человека.
У нас с мамой всегда были прекрасные отношения. Даже когда она разочаровывалась во мне, она никогда не показывала это окружающим. Нет, это не лицемерие – это настоящая материнская любовь.
- Здравствуй, мама. Как доехала?
- Прекрасно, и в этот раз я даже не попала в ужасающую пробку. И кстати, меня Кай подвез.
Я фыркнул.
- Только не говори, что это желтоглазое чудовище здесь?
Она легко рассмеялась и отошла от меня, присела на высокий стул.
- Нет, у него тут встреча с клиентом, и он потом подбросит меня назад.
Я выдохнул.
Мама перевела взгляд чуть левее моего плеча, я понял, что Мишель скромно стоит в дверях. Обернулся, он немного сжался, я вдруг почувствовал его боль и сделал шаг к нему, протянул руку. Он несмело вложил в мою руку свои прохладные пальчики. Я притянул его к себе и повернулся к маме.
- Мама, позволь представить тебе: Мишель, мой парень.
Он напрягся еще больше, но моя мать была всегда готова к такому повороту, я не один раз говорил ей о том, что мне нравятся мальчики.
– Мишель, это моя мать – Мариам.
- Очень приятно, мадам. – Он попытался улыбнуться, но выходило плохо, он начал немного дрожать.
- Никаких «мадам». – Улыбнулась моя мама, и встала, подошла к нему.
Я не отпускал его руки, а Мишель вцепился в мои пальцы.
– Мариам или Риа, как тебе больше нравится. Микки, ты чего его так запугал – я же добрая мама.
Мишель открыто улыбнулся.
- Давайте, присаживайтесь, я привезла вам кое-что вкусное от Этьена и Дрея. Ох, эти искусники в кондитерском деле… божественные пирожные.
Мама взяла за руку Мишеля и усадила за стол. Она еще много чего говорила, нахваливала Дрея Брауна и его деда, а мой мальчик слушал и улыбался.
Я же следил за тем, как он постепенно расслабляется, как улыбка становится более естественной, как он начинает смеяться.
Я прислушивался сам к себе и понимал, что немного ревную его. Осознавать это было тяжело и неприятно. Все больше мне импонировала мысль запереть его в спальне и не выпускать из дома. Чтобы вот такой его улыбки, с ямочками на щеках и искорками радости в глазах, никто не видел. Никто, кроме меня.
- Микки, как предварительный конкурс? – вдруг спросила мама.
Морис, наконец, слопала рыбий хвост и прыгнула ко мне на колени, я погрузил пальцы в ее мягкую шерсть. Она заурчала.
- Прекрасно, прошел. – Ответил я, не отрываясь смотря на парня напротив меня.
Мишель аккуратно отламывал от тирамису и подносил нежный кусочек десерта к губам. Я понял, что у меня стоит, облизал губы.
Мама кашлянула.
- Ты обычно более эмоционален, если дело касается Дорис.
