Я смотрел в его глаза, в них было все. Он так переживал и нервничал, боялся, что я сорвусь. Мы с ним оба прекрасно знаем, что я не терплю неуважения и хамства. А эти два парня испытывали на прочность и так тонкий лед моего терпения одним своим присутствием и улыбками в сторону моей собственности.
- Ну, на самом деле, мы сразу заметили, что Мишель как-то по-другому выглядит, более счастливым, что ли… - вдруг раздался голос Теда.
Я повернулся к нему и с улыбкой, которую сам от себя не ожидал, ответил:
- Сделай выводы.
Они нахмурились.
- Ну, он хоть сытый сейчас, а то ведь концы с концами еле сводил.
И зачем он мне это говорит? Я и так прекрасно все знаю, сам видел.
- И одевается лучше… - продолжил за Теда Фокс.
Я скептически приподнял бровь.
- Парни, если вы все это видели и прекрасно знали, что Мишель живет впроголодь, так какого черта ничего не сделали? – и вот тут я увидел эти виноватые взгляды. Да, он им друг, да, они присматривают за ним, да, может даже пытались что-то предложить, но…
- Мы пытались, но он слишком гордый.
Я рассмеялся, Мишель грустно вздохнул.
- Не замечал. – Отсмеявшись, с сарказмом ответил я.
- А ты вообще замечаешь хоть что-то, кроме своей персоны? – зло прошипел Тед.
- Тед! – попытались остановить его в один голос Фокс и Мишель, но Теда понесло.
- Да он, когда ты появился, весь осунулся, бледный ходил, как бумага. Голодный! Улыбался через силу. Я вообще не понимаю, как ты можешь испытывать к нему хоть какое-нибудь чувство!
Я жестом подозвал официанта и попросил счет.
Тед замолчал, но как только официант отошел, он продолжил:
– Ты не думай, мы к нему как к хорошему другу относимся, и нам стало любопытно, что ты собой представляешь, раз Мишель в таком состоянии - значит, тебе нравится его мучить.
Принесли счет, я расплатился.
Мишель не двигался с места, нервно сжимая в руках салфетку и смотря на недоеденную пасту.
- Доедай. – Спокойно сказал я, но это спокойствие далось мне с таким трудом. Все во мне заполняла ярость. Я так себя еще никогда не ощущал.
Мишель взял вилку, она ходила ходуном у него в пальцах. Я не шевелился, ребята с удивлением смотрели на это.
- Мишель, ты чего, мы же не тебе претензии предъявляем? – удивился Тед, Фокс же закусил губу, наши глаза встретились, он медленно выдохнул и совсем тихо попросил:
- Он не виноват ни в чем, не надо делать глупостей.
Я улыбнулся, чуть наклонился к нему и, пряча ярость под вежливостью, проговорил:
- А это уже не ваше дело, господа.
Я встал и мне тут же подали пальто, Мишель вскочил, замешкался, прощаясь, и ему пришлось догонять меня уже на улице. До дома было недалеко, я решил немного пройтись. Дышать становилось трудно, а когда он неуверенно положил мне руку на предплечье, я втянул воздух сквозь зубы.
Понять себя было трудно. Я ревновал. Но причина этой ревности было непонятна. Мое поведение можно было интерпретировать как состояние патологического аффекта. Меня раздирала ярость, и я точно знал, на ком я вымещу свою злость, и идущий рядом молчаливый мальчик тоже знал это…
С каждым шагом она не выветривалась, а только становилась сильней и, влетев в квартиру и напугав Морис, я толкнул его на диван.
- Микки… - попытался он остановить меня, я рыкнул, и он ничего больше не сказал.
Я срывал с него вещи и разорвал футболку, вырвал ширинку, он всхлипнул и получил пощечину.
- Микки! – попытался снова остановить меня мой нежный мальчик.
- Заткнись! О тебе ведь есть, кому позаботиться, у тебя ведь такие шикарные друзья… - я перевернул его и вдавил лицом в диван. – Вот пусть они и заботятся о тебе!
- Нет, Микки, это не так, не то… Микки! – лепетал он. – Я люблю тебя!
- Верю. Только этого мало сейчас.
Я сдернул с него джинсы и навалился, он все также всхлипывал и шептал что-то неразборчивое. Я зафиксировал ему руки за спиной и дернул на себя, ноги у него разъехались, и я услышал тихий вскрик.
Меня трясло от возбуждения и желания сделать ему больно, унизить.
– Если я еще раз услышу в свой адрес подобные вещи от твоих ярых защитников, ты знаешь, что будет.
Он, молча, плакал, стоял на коленях передо мной.
– Знаешь? – прошипел я, хватая его за волосы и поднимая заплаканное лицо, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то, и он, не вырываясь, тихо проговорил:
- Я знаю. – С каждым словом все тверже. – Я прекрасно знаю, на что ты способен, в свете последних дней я увидел тебя совершенно с другой стороны. Ты для меня всегда стоял на первом месте. Я прекрасно осведомлен о твоей силе и нежности. Микки, я не хочу, чтобы чужие слова так заводили тебя, а потом, Тед не сказал ничего такого. Он просто беспокоится обо мне. Но я хочу сказать не об этом сейчас… - он сглотнул и вдруг улыбнулся слегка дрожащими губами. – Давай поиграем?
Я отпустил его волосы и провел по щеке, мои пальцы немного подрагивали от перевозбуждения и пережитых эмоций. Я отошел от него на шаг и включил бра.
Гостиная утонула в оранжевом свете, и в этом неярком свете передо мной было божество. Я сглотнул.
Мишель спустился с дивана и снова убрал за спину руки, сел передо мной на колени и, смотря прямо в глаза, тихо повторил:
