Я одернул манжеты рубашки и взглянул в зеркало. Оно отражало уверенного в себе человека, и я улыбнулся, вспоминая, как вчера мой мальчик делал мне минет прямо на кухонном столе. Как его глаза, за последнюю неделю, приобрели уверенные искорки, как утром он собирал меня на первый этап Международного конкурса танцев, поправлял галстук и уверял, что будет как раз к моему выступлению, потому что совершенно не может пропустить момент моего триумфа.
А сейчас мой Мишель опаздывал.
И я невольно закусил губу. Нет, я был уверен, что соперников у меня нет. Я лучший. И если бы не старушка Дорис, в прошлом году отсеявшая мою кандидатуру, я бы выиграл еще тогда. Но, как сказал мне Стивен «У тебя есть все шансы сделать это в этом году». И я верил ему, хотя опять же - победа мне была не нужна без моего мальчика, моей искры, моего огня…
Дверь открылась и в маленькую комнатку просунулась голова ведущего:
- Мистер Фрейм, Ваш выход через пару минут. – Проговорил он спокойно.
Я кивнул, даже не поворачиваясь.
- Майки? – успокаивающе кладя мне руки на плечи, и массируя их, проговорил Эд.
- Я в порядке, просто волнуюсь, что с ним…
- Он обязательно приедет, и я проведу его в первые ряды.
- Я знаю.
- А теперь скажи мне, для чего ты это делаешь? – наши глаза встретились в зеркале.
- Для него. Для тебя. И для Стивена. – Рассмеялся я.
Мой тренер улыбнулся и похлопал по расслабленным плечам, отстранился.
- Поверь мне, как только ты окажешься в софитах, ты забудешь, что кто-то что-то от тебя хочет, и ты как всегда отдашься музыке.
- Последнее наставление, мой тренер? – криво улыбаясь и поворачиваясь к нему, спросил я.
- Я верю в твой Огонь.
- А я верю в то, что Стивен меня не кинет. Все, пора…
Мы вышли в заполненный народом узкий коридор и прошли к бархатным, вульгарно-красным занавесям, скрывающим минное поле, под названием «Арена для тех, кто сможет».
Ведущий кивнул и, отрепетированными до автоматизма шагами, выплыл на паркетный пол, я краем глаза увидел заполненные места. Да, Международный конкурс проходил открыто и все желающие могли посетить его, я знал, что где-то среди этой толпы находятся мои сестры и мать с отцом. Я, правда, просил их не приезжать на первый этап, но был уверен, что меня не послушали.
Ведущий заговорил, а я услышал шепотки и обернулся…
Он бежал наперевес с огромным букетом роз, глаза светятся, нежная улыбка на лице.
- Прости, в пробке застрял, прости. – Мишель вручил букет ошарашенному Эду и повис у меня на шее. – Удачи, я верю, что твой Огонь самый лучший…
И всё, больше мне было ничего не нужно, я наклонился и накрыл его мягкие губы. Мимолетно, но властно и несдержанно. В узком коридоре стало тихо.
- Спасибо, Мишель. – И я еще раз чмокнул его в нежную гладкую щеку и отодвинул вульгарную занавеску…
Эд оказался прав. Когда я вышел и ослеп от прожекторов, мне было уже все равно на всех. На жюри, на зрителей… Перед моим внутренним взором стояли только его улыбающиеся и сверкающие счастьем глаза. Я не сбился ни разу, не обратил внимания на вспышки камер, я полностью погрузился в свой восторг от Огня моего танца. Искры летели на всех, кто видел это…
Я точно знал.
С последним аккордом я раскинул руки и поклонился расплывающейся публике. Адреналин, экстаз и эйфория – всё и сразу. И огромный букет роз, и его пряный аромат и поцелуй…
- Шесть целых, ноль десятых; шесть целых, ноль десятых; шесть целых, ноль десятых; шесть целых, ноль десятых; пять целых, девять десятых; шесть целых, ноль десятых! Итого: пять целых, девяносто восемь сотых! – тишина была гробовая, я повернулся к жюри и тут же увидел перекошенное лицо Дорис.
Встал Стивен и, улыбаясь, проговорил в микрофон:
- Тут даже без предварительных подсчетов видно… Огонь, темперамент и пластика - великолепны! Я, от лица всех членов жюри, могу сказать, что Майкл Фрейм не зря был в пятерке лучших, на предварительных соревнованиях и, не смотря ни на что… Я поздравляю с победой в первом туре школу Эдварда Харта! – он опустил микрофон и зааплодировал, к нему присоединились всё члены жюри, кроме Дорис.
Она со злостью кинула табличку и встала со стула и, поправив свои нелепые одежды, ушла в неприметную дверь за трибуной.
На самом деле, мне было все равно, я смотрел на довольного Мишеля и уже представлял, какая награда меня ждет от моего доброго и великодушного хозяина…
Собственно, ничего такого пока я не сделал, это был даже не мой «Огонь в темноте», это был один из трех подготовленных танцев и Эд был мной доволен. Я видел это по лицу и расплывшейся улыбке.
Правда, когда мы проходили по коридору до комнатки, где я мог скинуть надоевший костюм, меня толкнул плечом парень с азиатской внешностью, я остановился и выпустил моего мальчика из объятий, повернулся и, в свойственной мне манере, проговорил:
- Проигрывать нужно уметь, а здоровое соперничество никто не отменял.
Он остановился и обернулся.
- Судя по реакции судей и зала, все становится ясней ясного… И прикрывать свои отношения с членом жюри мальчишкой - не стоит… - в черных глазах было презрение.
Я ухмыльнулся.
