– А потом Маргарита стала говорить, что я очень талантливая, что меня ждет большое будущее с такими способностями, но только не в этой провинции. Так она пренебрежительно отзывалась о Тарасове. Правда, этот разговор состоялся не при первой встрече, а гораздо позже. И всякий раз Маргарита упирала на то, что здесь, в этой глуши – так она презрительно называла наш город, – я не смогу ничего добиться. А вот у нее имеются большие возможности, чтобы мне помочь.
– А что конкретно говорила Маргарита об этих своих возможностях? – уточнила я.
– Ну, что она работает в столичном доме моды и что она может устроить мое дальнейшее обучение, – ответила Екатерина.
– Ясно. Катя, ты знаешь, я беседовала с твоей подругой Эвелиной Костомаровой, и она сказала, что ты сразу заметила, что Маргарита очень похожа на умершую дочь твоих приемных родителей. На Клементину, – сказала я.
– Это верно. Впервые я увидела фотографию Клементины в комнате Алевтины Александровны. Кстати, эта фотография в коттедже была только у нее. А больше фотографий Клементины не было. Мне показалось это странным, и я спросила у Алевтины Александровны, в чем причина. Тогда она мне рассказала, что все фото умершей дочери Веретенниковы убрали из коттеджа, кажется, отвезли на дачу, чтобы они не напоминали о трагическом событии, – сказала Екатерина. – А меня это тогда очень удивило. Просто поразило, понимаете? – Екатерина посмотрела на меня.
– Не совсем, поясни, что ты имеешь в виду, – попросила я.
– Ну как же. Это все равно, что я увидела перед собой человека, которого уже нет на свете. Я еще тогда подумала: разве может быть такое, чтобы два человека, не связанные между собой родством, были так похожи? Ну так вот, я и сказала Маргарите, что она очень похожа на одну девушку, которой нет в живых, – сказала Екатерина.
– И как она отреагировала на твои слова? – поинтересовалась я.
– Ее мое сообщение заинтересовало. И даже очень. Но я думаю, что Маргарита притворялась, причем очень искусно. Не поверю, что она не наводила обо мне справки и что она не знала, что Веретенниковы меня удочерили. Вот она и устроила это шоу. А я все приняла всерьез и рассказала ей все. А потом она задавала вопросы, а я на них отвечала. И мне даже в голову тогда не могло прийти, что со стороны Маргариты это была продуманная игра, – сказала Екатерина.
– Катя, ты сказала, что когда Клементина подсела в кафе за твой столик, то она назвала себя Маргаритой. А фамилию свою она тогда тебе назвала? – спросила я.
– Да, назвала. Сказала, что она Калашникова. Маргарита Калашникова. Правда, как оказалась, у нее была другая фамилия, которую она назвала только сегодня, а не тогда, когда мы познакомились. Тогда… в коттедже, когда с мамой Кристиной случилось… непоправимое, я стала догадываться, что Маргарита не та, за кого себя выдает. Подозревать, что это может быть Клементина, родная дочь Веретенниковых, – сказала Екатерина.
– А по каким признакам ты это поняла? – допытывалась я.
– Прежде всего, по родимому пятну на мочке левого уха. Точно такая же родинка была и на фотографии Клементины в комнате Алевтины Александровны. Сначала я думала, что в жизни могут быть такие совпадения, когда два человека, не состоящие друг с другом в родстве, похожи. Однако потом я поняла, что совпадения могут быть, но не до такой же степени. Но с самого начала, да и потом, какое-то еще время спустя, я просто не замечала этого пятна, точнее сказать, не обращала на него внимания.
– Катя, скажи, вот Маргарита предлагала помочь тебе сделать сногсшибательную карьеру модельера. И не где-нибудь, а в столице. А в гости ты ее приглашала? Ведь необходимо было получить согласие Кристины Владимировны, – сказала я.
– Да, я говорила ей, что нужно прийти и поговорить с моей приемной мамой. Да и вообще, если честно, то я собиралась окончить школу здесь, в Тарасове. И только потом уезжать. Но Маргарита… она постоянно говорила, что я зря трачу время. Что с моими способностями совершенно не обязательно поступать последовательно, действовать, как большинство: сначала школа, потом – дальнейшее обучение. Она все время внушала мне, что нечего действовать по шаблону, как она выразилась. Шаблон – это для серости, а не для творческих личностей, таких как я.
«Да, Клементина знала, на что давить, на какие кнопки нажимать, – подумала я. – Из нее получился бы первоклассный психолог».
– Значит, Клементина – но на тот момент еще Маргарита – не горела желанием прийти в коттедж и познакомиться с твоей приемной мамой, – резюмировала я.
– Да, теперь-то я понимаю, что она не хотела быть узнанной, – согласилась со мной Екатерина. – Но однажды мне все-таки пришлось сказать, что я познакомилась с помощницей руководителя модного дома из Москвы. И тогда мама рассердилась и сказала, чтобы до окончания школы я не думала и не забивала себе голову никакими модельными агентствами. Мы с ней тогда очень сильно поссорились. Я даже выбежала из коттеджа. Но потом остыла и вернулась, попросила прощения, – сказала Екатерина.
