Оказалось, что танцоров мужчин ценят здесь наравне с танцовщицами. Возможно, даже больше. Но характер и смысл мужского танца был несколько иным. Иногда они танцевали в паре с женщиной, что подчеркивало эротический смысл, в тоже время, придавая танцу черты романтической истории. Иногда танцевало несколько мужчин – такой танец имел военный подтекст. Когда же танцевал один мужчина, то к этому прибавлялся и некий религиозный жертвенный смысл.
Ее учитель – Ила – вскользь с привычным нетерпением объяснил ей, чем он занимался всю жизнь. И Октис не стала уточнять подробностей, чтоб лишний раз не злить и не раздражать старика.
– Слезь с круга – он для настоящих танцовщиц, а не для тебя. – Сказал Ила.
И эта фраза, с которой началось обучение, задала весь его последующий тон.
Октис в очередной раз примерила новую для себя одежду. Танцевальное тренировочное платье. Такое же, как было у танцовщиц на сцене, но из самого дешевого материала, лишенное украшений и прочих излишеств.
– О, крепкий круглый живот – живот настоящей загорийки! – Воскликнул Ила, впервые увидев ее оголенный торс.
Он имел в виду проступающий рельеф пресса, закругляющийся к низу.
Октис стоически перенесла этот комплимент. Она уже твердо решила преодолеть себя и смириться со своим загорийским происхождением.
– Но куда же тебя занесло, и чем ты занималась? Тебя не иначе лупили полжизни. А это плечо?
– Не все ли равно? – Возразила она. – Мне не стать танцовщицей, если мое тело «нечисто»? Может быть, я сама училась обращаться с ножом и у меня не всегда получалось…
– Упорная ты. Что еще сказать? – Он усмехнулся. – А про
– Актися – не цветок. – Она поправила старика.
– От чего же? Актися цветет, только недолго, цветки ее мелкие и не особо примечательны. Как мне тебя звать?
Она призадумалась, но больше о том, почему Вороней открыл учителю ее настоящее имя, а свое – изменил.
– Зовите меня, как хотите…
– Ага. – Согласился Ила. – Так даже удобней: что подвернется первым на язык – так и назову…
***
Свои тренировки они начали не с танцев. Учитель не мог упустить случая, чтобы еще раз не подколоть слишком зрелую ученицу.
– Ты не готова даже руками махать правильно! Считай, что когда ты только научилась ходить – ты уже совершила ошибку и до сих пор ее никак не исправила.
Целый оборот Сестры они потратили только на упражнения. Старик от восхода до заката Матери показывал и заставлял повторять всевозможные позы. Чаще нелепые и смешные. Но ни один из работников этого заведения, оказавшийся по делам в тренировочном зале, не смеялся при виде Октис застывшей в очередном каверзном положении. Смысл этих упражнений ей не пришлось улавливать из череды учительских бредней. В своем привычном тренированном теле она с удивлением обнаружила мышцы доселе неизвестные и неиспользуемые. Конечно, для воина такой недочет не имел особого значения, но каждое утро вольная ведущая просыпалась с новой острой болью в очередной части тела. Последний раз с ней случалось подобное задолго до того, как она впервые примерила боевую форму.
И все же ученица смогла удивить старика. Тот ожидал, что времени на обязательную подготовку уйдет гораздо больше. А по истечению срока в один оборот Брата он просто сдаст заказчику что есть и объявит результат профнепригодным. Но Октис оказалась достаточно гибкой, чтобы выполнить большую часть упражнений. Проблем со связками у нее почти не возникало.
– Пять золотых! – Сокрушался Ила. – Сразу! Представляешь?! Это очень хорошая сумма. Ради нее могут подождать все другие – менее богатые ученики. Заодно и прочие дела. Да с такой суммой можно даже смыться из города. И бросить это дело с твоим обучением как безнадежное. Да, я думал об этом. Но куда мне бежать? Виде и этот клуб – лучшее место, куда может попасть танцор. Тем более такой опытный… и старый, как я.
– Я не совсем понимаю, что происходит в этом Виде. – Выдавила из себя Октис, застыв в очередной сложной позе. Мышцы ее тела уже воспламенялись от продолжительной статической нагрузки. – Ведь князья все время воюют. Откуда силы и желания на весь этот непрерывный вертеп?
