Танец со змеей полностью

– Войны тут не было уже… сезона четыре. – Возразил старик. – Да и то, Виде – не военный город. Если сюда заходит армия – чем, по-твоему, они тут занимаются? Ну да, пограбить-то могут, поубивать кого, если какой дурак найдется, но в остальном – такие же приезжие, только платят меньше. – Он сделал паузу. – Война была, война будет. Так почему между ними простые люди не могут получить удовольствия от мирной жизни? А если бы мы грустить стали, да после очередной войны – сами бы к новой готовились, тогда и пришла бы за нами она быстрей. – Ила привычно пофилософствовал и жестом велел ей сменить позу на следующую.

***

К смятению учителя, ко второй Сестре они перешли к самому танцу. Ила начал с того, что показал ей сразу несколько приемов и заставил их повторить по очереди. Но только, чтобы еще раз уличить ученицу в деревенском происхождении ее самой и ее представлений о танце.

– Ты движешься просто немыслимо неправильно! – Бурчал он. – Вот объясни мне, что ты делаешь? Как? Ты представляешь свою позу в начале и позу в конце движения? Приказываешь телу двигаться, и оно кое-как пытается выполнить твой приказ? Да, результат есть – тело передвинулось, хоть и промазало, но стоит на новом месте. И что с того? Танец – это движение, красота, завершенность каждого мига, а ты просто выбрасываешь все это в выгребную яму и хочешь сразу прийти к итогу. Это как не жить жизнь, а сразу желать себе смерти.

Ила продолжал философствовать. Октис молчала и злилась. Это все, что и требовалось от нее в данный момент.

– Мы потратили с тобой… – продолжал он, – много времени на то, чтобы ты почувствовала все мышцы в своем теле. Каждую мышцу. И ты должна совершать движение не бездумно используя сразу все, что есть. Ты должна держать под контролем каждую мышцу, отдельную мышцу – под отдельным контролем. Сжимаешь одну, потом другую, и собираешь из них движение – четкое и правильное. Если ты не чувствуешь их по отдельности, мы вернемся к нашим упражнениям, пока ты не перестанешь врать.

Октис восприняла учения Илы, как невыполнимый бред придирчивого старика. Она постаралась придать движениям осторожность, и для вида перенапрягать хотя бы одну две важные мышцы. Но учитель ловил ее каждый раз, когда она пыталась схалтурить. В конце концов, они отставили сами приемы и вернулись к работе с мышцами по отдельности. Старик сам показывал, что он понимает под «контролем», и попросил Октис повторить. Под пристальным вниманием она честно, послушно и правильно изгибалась, ведь опытный учитель мгновенно отличал каждое наигранное движение от требуемого, взрываясь очередной уничижающей тирадой.

К концу третьего дня она все же научилась собирать действие отдельных мышц в общее сложное движение. Она приступила к одному из показанных в начале приемов. Хоть и медленно, но верно. Чувствуя совершенно новое ощущение полного контроля над телом, она двигалась дальше… и теряла все. Ей нужно было брать в работу новую группу мышц. Она уже предвосхищала момент, как возьмет контроль над сильной спиной, но у нее то ли не хватало уверенности, то ли она просто еще не успела осознать те мышцы по-новому. Движения теряли точность, не только к привычной досаде учителя, но теперь и к досаде самой ученицы. Через всю неугомонную критику Илы, Октис открыла в себе нечто новое. Она стала для самой себя сродни трофейному орудию, которое требовалось досконально изучить, вычистить и овладеть, как не сумел овладеть им прежний хозяин.

***

К третьей Сестре Октис уже уверенно освоила профессиональный стиль танца. Ворчание Илы становилось все больше дежурным. Внутренне он уже начинал восхищаться ученицей, словно скульптор, восхищающийся качественным материалом, из которого он собрался сделать что-то еще более прекрасное. Но не то что признаться ей, он не хотел признаваться даже самому себе. Ведь перед ним был не кусок глины или камня, а одушевленный человек. Сильный, нахальный, строптивый и самовлюбленный. И что самое неприятное – полжизни занимавшийся не пойми чем. Вместо того чтобы сразу, еще в детстве взяться за ум, посеять семена танца на почву своего таланта и стать уже к нынешнему времени одним из выдающихся танцоров во всех княжествах Загори… а то и по всей Тверди землепашцев.

Ила оторвался от величественных видов и несбыточных мечтаний, в которые его часто уносило буйное воображение. Все же ученица не укладывалась в придуманный заказчиком безумный срок. Пришло время в очередной раз поумерить ее пыл, отточить неровности в проступающем рельефе объемной скульптуры.

Он надел ей на шею, на руки и на бедра ремни с увесистой бахромой. На конце каждой кисточки висел маленький колокольчик.