Танец со змеей полностью

Творцы! Наверное, последняя моя шутка про Сестру! – Судорожно подумала Змея, и от собственного "наверное" в сердце кольнуло. От того, что слишком глупо было верить в спасение и от того, что она все-таки продолжала на то надеяться. К чему-то вспомнились Змеи, Белый форт и время службы Царю. Все, случившееся после, показалось коротким незначительным промежутком.

– Разной кровью. Ньяд. Цахари. Сколько ты убила? Четыре?

– Шестерых. – Твердо заявила Октис. Она ожидала, что цахари хотя бы придут в замешательство, если не тут же бросятся в атаку, но они продолжали стоять на месте, будто счет убитых их не волновал.

– Где первый? Где молодой охотник? Его дух принадлежит стае.

– В трех тысячах шагов от хребта на запад.

Дух принадлежит стае? Дух богоподобного принадлежит только ему. Потому и жгут... или они...

– Вы смогли пройти...

– Вы съедите его? – Перебила она.

– Да. Вы прошли...

– Но его душа...

– Останется в стае. Мы чтим близких своих, в отличие от вас! – Старый цахари проявил недовольство от бестактной и наглой манеры пойманных землепашцев. – И не пускаем на ветер. Вы прошли по камням Молчащих Слов? И они пропустили вас?

***

Каннибалы! Мы не на Тверди больше, раз здесь богоподобные восхваляют свое проклятие! – Гордей уложил голову на гладкий корень и сполз вниз. – Камни Молчащих Слов. Они говорят о хребте. Почему им это так интересно? И кто нас пропустил? Или что нас не должно было пропускать? Ведь то был самый спокойный участок пути. Никаких опасностей – только тишина. Молчание. И только ты сам... и непредсказуемая Октис. – Книжник подумал еще немного. – Я чуть не умер там – на самом спокойном отрезке. – Теперь он умрет здесь, а потому осознание былой опасности не сильно испугало его.

Гордей готовился к смерти. Вот только он не знал, в чем заключается подобная подготовка. Смириться со скорым окончанием своего пути? Никак нельзя это сделать в срок нескольких ударов сердца. Пускай и таких медленных. Да и за большее время не достичь результата. Было бы написано это в его драгоценных книгах, в записках самых умных людей, когда-то живших и повидавших многое... они все равно не помогли бы остановиться ему – мечущемуся во тьме, где должно быть столько мыслей и знаний. Пустота – они исчезли. Испугались и сбежали. Никто из них не мог стать ему опорой в этот миг.

Голос Октис, вдруг прозвучавший совсем рядом, оказался единственным, что Гордей нащупал во тьме. Он открыл глаза, чтобы еще раз убедиться в истинности ее существования.

Договорись с ними! Если они говорят с тобой, то, ради всех Богов, договорись с ними! – Почти вслух вымолил он. – Ведь ты с ними заодно и готова сожрать все, что любишь!

– Слова лишь гнали меня вперед, но не свели с пути. – После раздумий заявила Октис.

Даже самые упертые и неподвижные из охотников переглянулись. По-видимому, уроки громкой речи для перволинейных производили на цахари большее впечатление, чем признания в убийстве их соратников и родственников.

– Ты убила сегодня хороших добытчиков. – Вещал голос леса. – Это плохая охота. Стае пришла убыль. Ты должна возместить, и охота закончится.

***

Она приготовилась к мести цахари, бесполезно до боли сжимая гладкое древко.

Октис передернуло: поневоле она вдруг представила, как тело ее, медленно вращаясь, жарится на вертеле. – Предательское воображение! Черви! Черви! Черви!

– Займи их место. – Прозвучал приговор старшего – словно брошенное копье, которое Октис ожидала куда больше.

– Что? – Прошипела она.

– Раз ты убила шестерых охотников – значит, и охотиться можешь вместо них.

Октис растерянно соображала, пытаясь осмыслить слова вожака охотников.

– Отдаться вам? Живой? – Недоверчиво переспросила она.

– Да.

– Чтобы охотиться для стаи? Человек среди цахари?

– Да.

– А те, которых вы развесили по лесу?! Их вы тоже пригласили в охотники?!

– Они не охотники. Они не понимали охоты. Ты – да, ты – поймешь.

– Я не... не буду вам собакой на привязи!

– Не будешь. – Подтвердил цахари все тем же снисходительным тоном. – Мы примем тебя за охотника. Равного другим. В нашем роду есть бывшие землепашцы. Они – часть стаи, потому что стали достойными охотниками.

– Цахари и люди не оставляют потомства. Это не доказано! – Вдруг простонал из-за укрытия книжник.

– Мы есть! – Без труда услышал его и ответил старший. – Творцы дают детей тем, кто проявляет терпение.