Танец со змеей полностью

Терпение! – Октис замотала головой. – Представляю это терпение – не многим лучше вертел в задницу и медленный костер! Тьфу! Черви!

– Если ты не смеешь, стать частью стаи, ты можешь присоединиться к ней – так же, как убитые тобой.

Она ничего не ответила и напряглась больше прежнего, готовая в следующий миг кинуть копье наугад и броситься за укрытие. Или просто встать на месте и принять весь удар, накопленный охотниками.

– Октис! – Гордей поднял голову, замахал руками. – Это оно! Нет, не отказывайся. Слышишь?! Это шанс. Спастись!

– Ты хочешь меня положить, чтоб самому выкрутиться? – Процедила она сквозь сжатые зубы. – Может, им лучше над тобой потерпеть? Глядишь, и для тебя Творцы что-нибудь сообразят!

– Нет. Не думай об этом. Если ты согласишься, это не закончится здесь. У тебя будет время. Договориться. Они ведь от тебя добычи хотят, а не тебя в добычу! Неужели ты сейчас откажешься? Только из принципа? Они ведь жизнь предлагают!

Жизнь. – Раздалось в ней, и она замерла, старательно сдерживая в себе всякую дрожь. – Жизнь. Жить дальше. Не умереть здесь – расстрелянной из десятка луков. Наживленной на другой десяток копий. Разорванной на куски. Исчезнувшей. Жить. Каждое утро встречать рассвет под шапкой листвы. Провожать закат. Всю жизнь в лесу – так и не добравшись до его края. Разуверившись в его существовании. Не сопротивляясь собственному пути. Смириться с недостижимостью Вторы. Сейдин. Жить. Вдали от всяких землепашцев и их цивилизации. Среди этих жестоких богоподобных, так быстро все решивших. – Она вгляделась в их лица. – Сколько оценки в их глазах? Ненависти? Презрения? Страха? Конкуренции? В мужских, женских?

Октис сдалась.

Как же сказать... что я согласна? Как сказать, что я хочу жить?

– Мое... оружие останется при мне! – Выпалила она сквозь вдруг пересохшее горло.

– Конечно. – Ответил цахари.

Гордей слегка оживился. Оставляя раненную ногу без движения, он выглядывал из-за корня, осматривая охотников чуть спокойней, чем раньше.

– А он? – Она кивнула в его сторону. – Он ведь не охотник – он вам не нужен.

Настало очередь старого цахари недоуменно смотреть на соратников из оцепления. Несколько молчаливых пересекшихся взглядов – и вот уже вновь звучал его голос:

– Ты же знаешь. Охота должна быть завершена.

***

Охота должна быть завершена! – Повторил про себя Гордей. – Богоподобные охотники придают охоте слишком большое значение. Если бы землепашцы столько говорили про пашню... может быть, у самих крестьян и разговоры, что только о борозде. Но по устному творчеству выходит, что больше уже про сеновал. – Он повернулся к Октис. – Ну и как они хотят завершить свой ритуал?

Только теперь Гордей увидел вольную ведущую такой, какой ему следовало увидеть ее еще там – в ущелье, а, может быть, и до того. Он быстро понял то, что ускользало от него раньше. Все это время – с самого дома Опойки, даже после хребта, толком не осознавая того, он старался держаться рядом с Октис. Словно она была единственной опорой, за которую, пусть и не всегда с ее согласия, можно было ухватиться и спастись в этом жестоком мире – в этом море страха. Все это время он барахтался в пустоте, и только она служила ему маяком.

Гордей понял это, как только взглянул назад и не нашел ее рядом с собой. Она исчезла. Вместо Октис стоял кто-то другой.

Он остался один.

Он был слишком поглощен собственными страхами, оставив за вольной ведущей односложную роль тарана, столпа, Тверди. Ведь она производила это впечатление, пускай и оставаясь не всегда безопасной для него самого. Но только не сейчас. Сейчас она была простым человеком. Простой женщиной. Гордей понял, что забыл даже подумать об этом: все это время Октис испытывала и переживала все те же страхи, что и он.

Она будто искривилась. В ее позе не осталось той привычной твердости, что всегда отличала перволинейную ведущую. Она подергивала в руке копье и смотрела прямо ему в глаза. Гордей все уже знал только из одного ее взгляда.