Поезд затормозил, и в окне показался перрон станции. Сестеро захотелось вернуться на свое место — инстинкт, свойственный каждому путешественнику, желание защитить свое место от новых пассажиров. Но уже через несколько секунд она отбросила эту мысль: на платформах, как и в самих вагонах, почти никого не было.
— Еще кофе? — отвлек ее официант, заметив, что она допила порцию.
Сестеро покачала головой.
— Спасибо, — пробормотала она. Поезд тронулся. В пейзаже за окном виноградники начали уступать место ржаным полям, зеленые побеги набирали силу с каждой минутой. Широкие кастильские равнины гордо заявили о себе.
Жаль, что то же самое нельзя сказать об их прогрессе.
В бокале зазвенел лед, оттеняя грохот волн, разбивающихся о дамбу. Одна из чаек, спящих на карнизах зданий рядом с доками, то и дело издавала протяжный вопль, который быстро подхватывали ее товарищи. Больше ничто не нарушало спокойствия этого вечера в Мундаке, октябрьский день потихоньку угасал.
Хулия посмотрела на Айтора, который отошел от них подальше, прижав к уху телефон. На его лице появилась дурацкая улыбка — он разговаривал то ли со своей дочерью, то ли с падчерицей, — и она задумалась: неужели она не захочет однажды испытать эти чувства? Будь проклят этот дамоклов меч биологических часов. Ее время на исходе, завтра может быть уже слишком поздно — Хулия переживала, что пожалеет об этом, когда ничего уже нельзя будет поделать. Но ей было слишком страшно. Она не хочет больше страдать, не сможет снова вынести этот ужас.
— Невозможно это пить. Жжет как в аду, — пожаловался Чема. — Пойду попрошу заменить. Попробуй свой.
Хулия сделала глоток томатного сока. Официант переборщил с острым соусом, губы покалывало.
— Очень остро, но я могу это пить.
Чема исчез в баре, и музыка, доносившаяся оттуда, пробудила у Хулии воспоминания о вечеринках времен ее юности.
— Ну и мужики у нас. Бросили нас в одиночестве, а я только хотела произнести тост, — рассмеялась Сестеро, сдирая этикетку с бутылки пива.
Это она предложила пропустить по стаканчику в Мундаке после работы. Почему бы им не отпраздновать арест банды наркоторговцев?
— Наконец-то день без дождя. Говорят, что так будет все выходные. Не знаю, верить или нет, — заметила Сильвия, подняв банку пива ввысь.
Они сидели на верхней ступеньке лестницы, откуда можно было спуститься к лодкам и траулерам в гавани. Хулия запрокинула голову. Легкий ветер с юга согревал эту ночь, а небо было почти чистым.
— Давно пора. Этот дождь уже начинал надоедать, — согласилась она.
— Надоедать? — воскликнула психолог. — Это просто невыносимо. С тех пор, как я сюда переехала, у меня кости ржавеют. Не знаю, какое доисторическое племя додумалось заселить эту местность, но они понятия не имели о хорошей жизни.
Сестеро и Хулия рассмеялись. Сильвии нет равных, когда дело доходит до преувеличений.
— Ну что вы смеетесь. Вам это кажется нормальным, потому что вы здесь родились, но это просто вредно для здоровья.
— Сколько ты уже здесь? — спросила Хулия.
— Три года, а кажется, что вечность, — ответила Сильвия.
Сделав глоток, Сестеро покачала головой.
— Я бы в жизни не переехала в другой город ради парня, — сказала она, глядя на пришвартованные лодки.
Сильвия положила ей на плечо свободную руку.
— Не зарекайся. Я думала точно так же, ну и посмотри, к чему это привело. Но это того стоило.
Сестеро продолжала настаивать, что с ней этот номер не пройдет. Хулия не знала, что сказать. Ей не хотелось даже думать об этом, когда ее чувства в полном раздрае.
— Хулия, у меня к тебе личный вопрос, если ты не против, — сказала Сестеро.
— Давай.
— Что творится между тобой и Чемой? Между вами искры летят, когда вы разговариваете.
Хулия глубоко вздохнула. Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится.
— Мы встречались. Все было серьезно — или я так думала. Но в одночасье все изменилось. Ему предложили работу в Интерполе, и больше его ничего не интересовало. Карьера здесь, карьера там… Он бросил меня, уехал в Брюссель, и больше я о нем ничего не слышала. Мне было тяжело это пережить.
— От него не было ни слова? — удивилась Сильвия.
— Ни словечка. А потом нас внезапно назначили в одно и то же подразделение.
Сестеро поморщилась.
— Паршивая история, сочувствую.
— Я больше переживаю о том, как бы наши разногласия не повлияли на атмосферу в команде.
— Ничего подобного. Кроме того, мне нравится, когда кто-то время от времени ставит его на место, — заметила Сестеро.
Хулия расхохоталась. С карниза кинулась вниз чайка, заметив рыбу, плавающую вверх брюхом между двух лодок. Остальные не теряли времени. Они сорвались вслед за ней, и залив огласили крики хаотично летающих птиц.
— Как давно это случилось? — спросила Сильвия.
— Четыре года назад.
— И что ты теперь к нему чувствуешь? — продолжала психолог.
