Во время занятий она частенько ловила на себе скорбные взгляды хозяйки дома. Вот и сейчас она смотрела, но не как на диковинную зверушку или скот, ведомый на бойню. Скорее, словно на близкого человека, больного чем-то смертельным. Блондинка привыкла следовать своим инстинктам — иначе никогда бы не доверила Сэру даже Её Величеству, если бы не почувствовала решимость королевы выполнить своё обещание. И она буквально чуяла грядущие неприятности, хотя и не понимала даже приблизительно их масштабов. Но в любом случае собиралась выплатить долг: на собственную жизнь она давным-давно махнула рукой, и смерть совсем уже не страшила. Скорее, даже наоборот — обещала заслуженный отдых от долгих страданий.
— Ну и чего ты куксишься? Всё, я готова, можем уже отправляться, куда ты решила. Только сначала у меня к тебе тоже будет условие.
Лана взмахнула клинком — рассечённый крест-накрест воздух жалобно взвыл. Кисть и плечо уже слушались превосходно, а небольшой шрам, оставшийся от укуса, был совсем незаметен на её теле. Бросив клинок в ножны, она поправила рукав крепкого холщового кафтана, окрашенного в тёмно-синий цвет, и попыталась загадочно улыбнуться. Но была вынуждена признаться — у ведьмы это получалось определённо таинственней и лучше.
— Да? И какое же? Хорошенько подумай над тем, что ты скажешь дальше. Ставки очень высоки. Я ведь могу это твоё условие и принять… — дёрнув левым ушком и убрав сбившуюся в сторону прядь алых локонов, пропела колдунья.
Лана в очередной раз ею залюбовалась. Она встречала множество красивых женщин, но никого столь же грациозного, как эта лесная чаровница. Она была прекрасна, как мраморная скульптура, выполненная руками не иначе как самого Бога-Кузнеца. В немом обожании, что вызывала эта краса, не было ничего плотского — лишь эстетическое восхищение. Блондинке пришлось себя одёрнуть, чтобы ответить с небольшим запозданием:
— Прежде чем мы пойдём к Сердцу Леса, ты назовёшь мне своё имя, а я тебе назову своё. Если я собираюсь ставить свою жизнь на кон ради того, чтобы тебе помочь, я хочу, чтобы мы были товарищами по оружию, а не случайными незнакомцами. Давай совершим этот обмен. Тебе не следует меня бояться.
Ухмылка ведьмы стала самую капельку пугающей и нехорошей. Прищурившись, она медленно ответила, как будто чеканя каждое слово:
— Принцесса, ты сама себя закапываешь всё глубже и глубже. Что ты будешь делать с моим именем? Ты ничего не сможешь от него получить. А вот я, узнав твоё, стану способна на многое…
— Прекрати играть в злодейку, тебе это не идёт. Это вопрос доверия, Алая Ведьма. Признайся — ты ведь просто боишься. Вот и мне страшно. Надеяться на кого-то — это всегда страшно. Ты права, я понятия не имею, кто ты такая и на что способна. Но если уж наши жизни связаны, пусть и ненадолго, я хочу тебе доверять. И хочу, чтобы ты доверяла мне. Лишь так мы сможем сражаться, не жалея себя, и победить. Я выучила этот урок три года назад — у меня тогда был один такой человек. Можешь мне не объяснять свои тайны. Сейчас они не имеют значения. Важна только ты и то, что я желаю помочь.
Изумрудные глаза напротив на мгновение расширились в удивлении. А потом, откинувшись назад, женщина захохотала. Она долго смеялась, но в этих звуках было столько боли и одиночества, что сердце застыло в груди. Лана нахмурилась — она уже понимала, что ведьма откажется. Наконец, отсмеявшись, красноволосая вновь посмотрела на неё и смахнула с уголка глаз слезу.
— Я согласна. Это ты, всё же это именно ты… Пускай! Ко всем предельным владыкам осторожность! Я слишком устала быть одна. Но раз ты сама предложила вести в этом танце, тебе следует и начинать.
— Лана Грейсер, — склонившись в типично мужском полупоклоне и галантно приложив руку к груди, представилась сребровласка. — Я неудачница, лгунья и убийца, не нашедшая себя в мирной жизни. Умею только сражаться и есть. Много есть, в чём ты могла убедиться. Но не против расширить горизонт познания новыми навыками. Впрочем, нет, есть у меня ещё один настоящий талант — мне везёт на встречи с по-настоящему хорошими людьми.
Ведьма взмахнула рукой, преобразовав своё скромное домотканое платье в более приличествующий наряд. Белый шёлк заструился по коже, серебряное плетение образовывало загадочные узоры, а в центре груди была небольшая брошь — порванный изнутри клинком круг, обозначение завершённого цикла. Точно такие же знаки Лана встречала по пути в Чаще. Голос, нежный и шелковистый, зазвенел переливами далёкого ручейка — болезненно прекрасный и сейчас лишённый эмоций, словно всё показанное прежде было всего лишь спектаклем.
— Моё имя — Ульма Кроу. Я падшая королева забытого Харграна и всех его проклятых душ. В прошлом — рабыня владыки демонов. Ныне я иду путём Разрушения, желая разорвать круговорот страданий. Последняя из альвов, сгубившая свой народ, принимает твоё внешнее имя, баронесса, и дарует тебе своё!
