Это была острая скала с великолепным обзором, словно вырвавшаяся из земных пучин, у основания которой виднелась небольшая деревушка. Унылые бревенчатые домишки, покрытые прутьями и соломой, указывали на бедность местных обитателей, а трактира и вовсе не оказалось. Впрочем, Лотаринг не слишком этому расстроился — он не собирался здесь ночевать, направившись по единственной улице к самому крупному дому, местного старосты, крыша которого была покрыта надёжной глиняной черепицей. Время уже было позднее, успело стемнеть, а рабочий люд привык ложиться спать рано, чтобы успеть больше сделать, когда рассветёт.
Так что на радушный приём он не рассчитывал, но многие домишки его настораживали — накрепко закрытыми, а ещё и того хуже — заколоченными ставнями. А ведь сейчас даже по ночам было жарко, но люди предпочитали спать в духоте, видимо, опасаясь чудовищ из Чащи, хотя отсюда до неё ещё было с пару десятков километров. У хлипкой ограды около дома старосты Айр приказал бойцам ждать, а сам могучим прыжком отправил своё тело на ту сторону. Крупный дворовый пёс немного офигел от такой наглости вечернего гостя и, оскалив клыки, молча и угрожающе направился прямо к нему. Лотаринг уважительно усмехнулся — это был не какой-то там пустозвон, а настоящий, хороший сторож.
Услышав угрожающее рычание, он направил в правую руку ауру Воли. Сине-розовый тусклый свет озарил двор на несколько метров вокруг, а готовый броситься на него пёс затормозил на задних лапах, встав словно вкопанный. Обычные животные чуяли ауру Воли и панически её боялись, но этот здоровяк, вместо того чтобы с поджатым хвостом юркнуть назад в конуру, просто замер. Не поворачиваясь к нему спиной, двигаясь боком, Айр направился к входной двери, вскинув правую руку вверх, словно факел. После нескольких громких ударов по двери в доме раздался женский вскрик, в сенях послышались шаги, а из будки позади пса оглушительно кто-то затявкал — судя по звукам, ещё, скорее всего, щенок. Глаза крупной собаки налились кровью, подобравшись и опустив голову, она исподлобья неотрывно смотрела, метя в горло.
От низкого рыка даже Айра чуток пробрало, но, к счастью, прежде чем отважный страж приступил к действиям, дверь отворилась, а на пороге возник седой, но ещё крепкий мужик с топором. От него немного несло луком и брагой, но глаза были трезвые. Старосте, чтобы разобраться в ситуации, хватило доли секунды — заметив свечение Воли, он сразу же выронил топор и бухнулся на колени, одновременно панически рявкнув команду:
— Лана, нельзя! Место!
Айр пару раз удивлённо моргнул, затем нагнулся, стянул латную перчатку и протянул мужчине ладонь, погасив ауру.
— Отец, не серчай и не пугайся, что так поздно. Извини, что влез без спросу, — почтительно произнёс он, помогая подняться перепуганному крестьянину. — Мне позарез до утра надо взобраться на эту скалу. Сможешь найти проводника? Серебром заплачу.
Кажется, от такого обращения мужчину переклинило ещё сильнее. Он перевёл взгляд с погасшей руки на молодое лицо парня, а потом снова на руку — словно ожидая издевательского удара. Айр залез в кошель и, вынув оттуда тускло блеснувший в свете луны кругляш, вложил его в ладонь. От знакомого прикосновения серебра старосту, кажись, чуток попустило: во-первых, Айр её кожей касался, а нечисть боится святой металл. А во-вторых — деньги есть деньги. Кругляшик быстро скрылся в кармане, а на морщинистом лице наконец-то появилась широкая улыбка.
— Госдарь, да чё людей-то тревожить и искать кого-то? Я вас сам провожу, тут недалече, задолго до рассвета управимся. Вам прям на вершину надо?
— Чем выше, тем лучше. На Чащу хочу поглядеть. Слухи ходили тревожные, что там хрень какая-то происходит. Старче, ты не боись, я бастард, сам из простых. Так что с деньгой не обижу — и до дома назад провожу, даю слово.
Почувствовав угрозу, Айр резко повернулся — из-за угла дома выскочил ещё пёс. Раза в полтора больше первого, с седой шерстью на могучей груди и длинными, в указательный палец длиной, оскаленными клыками, чудом помещавшимися в хищной пасти. Заметив, что ночной гость разговаривает с хозяином, он сразу же остановился, внимательно за ним наблюдая, замерев, словно статуя. От этого, почти по-человечески разумного взгляда Айру стало не по себе.
— Это Лад, он с той стороны дома сторожит, ближе к лесу. А мелкая — это Лана, она недавно ощенилась. Не серчайте, госдарь, твари неразумные, зла они вам не хотят, службу свою выполняют. Они послушные, так что не кинутся, — затараторил мужик, непонятно, за кого беспокоясь больше — за своих питомцев или за гостя, владеющего Волей.
Айр и сам в этом уже не был уверен — с такими зверями он встречался впервые. «Мелкая» была ему по бедро, а ведь сотник был чуть выше двух метров ростом. А кобель и вовсе — размером с молодого бычка. Спокойно кивнув, он вложил руку в кошель и извлёк ещё одну монетку, протянув старосте:
— Задаток. Как проведёшь — дам ещё две. Я за оградой тебя подожду.
Староста кивнул и, подождав, пока гость выйдет за калитку, скрылся внутри.
***
