Его товарищ пронзительно заверещал и ударил баронессу палкой по ногам, но, успев среагировать, Лана подпрыгнула вверх и в падении рубанула карлу мечом. Монстр подставил под удар свою палку, фиолетовая аура на клинке замерцала и погасла, когда меч наполовину врубился в крепкое дерево Чащи. Лана сразу же отпустила клинок и, шагнув вперёд, пнула карлу сапогом в пах, следом выхватила кинжал и вогнала его в шею уродца. На пару мгновений их глаза встретились — в широко раскрытых буркалах она увидела какую-то почти детскую обиду и непонимание, а затем мутант забулькал и рухнул в траву.
Сзади слышались крики ещё нескольких карл — они выскочили из кустов и сейчас бежали к ней по поляне. Лана оглянулась: несмотря на короткие ноги, уродцы — их было четверо — довольно споро сокращали дистанцию, и спустя несколько секунд уже будут рядом, мешкать было нельзя. Упёршись ногой в палку, Лана, напрягая мышцы, смогла выдернуть клинок и, освободив кинжал из шеи второго убитого, бросилась бежать, моля богов о том, чтобы не наткнуться на кого-то из чудовищ в кустарнике.
***
Лана бежала уже почти час кряду, пока гортанные крики карл не затихли позади, а она сама, проскочив парочку полян и небольшой холм, не оказалась в густом лесу. Одежда насквозь промокла от пота, ноги дрожали от усталости, а горло издавало странные хрипы. Время уже перевалило за полдень, когда баронесса решила остановиться, чтобы перевести дух. Прижавшись спиной к дереву, она устало села, пытаясь унять стук сердца в груди. Раньше подобный забег не вызвал бы никаких затруднений, но сейчас она едва не умирала от жажды и изнеможения.
Дрожащими руками блондинка стянула с себя походную сумку, достала флягу и жадно напилась. Кожа зудела от смеси засохшей крови и пота, а длинные волосы, которыми она гордилась даже тогда, когда считала себя мужчиной, висели слипшимися прядями. Лана выглядела просто ужасно, а чувствовала себя и того хуже. Нужно было найти какой-нибудь ручей, чтобы пополнить запас воды и привести себя в порядок. Иначе — от вони, раздражения и собственной слабости — она того и гляди рисковала окончательно разочароваться в этой собачьей жизни.
Девушке наконец-то улыбнулась удача — всего через два часа пути она вышла на берег небольшого озерка, затерянного между двумя невысокими, пологими холмами. Серебристая гладь воды отражала высоко стоящее солнце и плывущие по небу белые перистые облака. Постояв недолго, разглядывая эту прекрасную картину, Лана вздохнула и отправилась вдоль берега озера, на ходу собирая валежник для костра. Закончив с разведением огня, девушка полностью разделась и принялась отстирывать одежду от пыли, пота и крови, натирая её песком.
На все эти хлопоты ушла ещё пара часов. Долина была прикрыта холмами от пронизывающего северного ветра, а потому в ней было довольно тепло. Да и за работой девушка раскраснелась, чувствуя, как сердце начинает работать стабильнее и тише. Его непривычный стук уже не отдавался в ушах громовыми раскатами — стоило ей хоть немного напрячь Волю, медленно и неторопливо, как у неё получалось с помощью давно заученных практик распространить ауру по своей коже. Клинок такая защита остановить, разумеется, не могла, но сохранять приятную температуру — вполне позволяла.
День уже клонился к закату, когда, закончив развешивать одежду на ветках деревьев, Лана, подрагивая от радостного предвкушения, сама погрузилась в нагревшиеся за день воды, смывая с тела кровь и застарелый пот. Немного отплыв от берега, баронесса нырнула, разглядывая дно озера — вода в нём была кристальной чистоты, судя по всему, оно подпитывалось подземными источниками. Вынырнув и набрав полную грудь воздуха, сребровласка весело рассмеялась. Слушая свой голос, она даже сама посчитала его мягкий тембр красивым. Стало невероятно комфортно и хорошо, и из озера, разогретого за день ярким летним солнцем, не хотелось вылезать на вечернюю прохладу.
Блондинка упивалась тем, как вода ласкает кожу. Она медленно опустилась в озеро, вытянулась, зажмурившись, и легла на водную гладь. Вода обнимала её — мягко, нежно, чуть холодя, вызывая по телу едва уловимые мурашки. Разметав руки и ноги, Лана лежала, словно в объятиях самого мира, взирая в полусне на бледнеющее небо, где начинали вспыхивать первые звёзды.
Как бы ни были плохи дела — умирать здесь она не собиралась. В груди билось что-то живое и упрямое. Слишком много оставалось невыполненных обещаний. Слишком сильно хотелось жить — с наслаждением, с голодом, с новой остротой ощущений. Мир стал другим. Пусть и не добрым — но всё же наконец настоящим.
