— Брось, я прекрасно знаю, что на охоте тебя привлекал сам процесс, а не его результат. И когда оставался лишь один прыжок, который был бы смертельным для жертвы, ты отпускала ее. Даже в те дни, когда охотилась со своим другом Драконом, ты не убивала. Всех животных убивал он.
— От вас ничего не утаить.
— Что ж, жизнь научила меня наблюдательности. До того, как я стал волхвом, а твой отец правителем, мы занимались наукой. Это мы создали материал способный трансформироваться вместе с Волком. Так званный метал-оборотень… — Некоторое время старый волхв молчал, а потом продолжил: — раньше я был не уверен, но это землетрясение расставило все на свои места. Теперь я знаю, что тебя ждет сложный и опасный путь. И если ты хочешь выжить, ты должна научиться убивать. Я знаю, что это противно твоей сути, но смерть всегда была спутницей жизни. От этого не уйти. — Волхв сделал не большую паузу, доставая что-то из кармана плаща. Это оказался странный черный стилет. — Этот клинок спасет твою жизнь. Когда ты будешь в своей истинной сущности, он будет всего лишь безобидной татуировкой на твоем плече, а когда ты примешь волчий образ, он даст тебе стальные когти и зубы. Эту сталь невозможно сломить или остановить ни доспехами, ни магией. Лишь очень сильная магия, объединенная с наукой способна победить эту сталь. Этот стилет много раз спасал жизнь мне и твоему отцу. Теперь я дарю его тебе.
Я несколько мгновений смотрела на клинок, а потом, прошептав слова благодарности, взяла его в руки. В тот же миг, стилет в моей руке «ожил». Я почувствовала, как холодный метал впитывается в мою кожу, и медленно плывет к плечу, создавая рисунок прекрасного клинка. Боли не было, но чувство было не из приятных.
— Теперь иди, — произнес волхв, — солнце уже высоко, а к вечеру ты должна покинуть Вольстрим. — Несколько мгновений он смотрел на трещину, а потом произнес: — не волнуйся, я позабочусь о твоем доме.
— Спасибо. — Тихо произнесла я, и последний раз посмотрев на родные стены, пошла прочь.
Идти было труднее, чем ночью. Землетрясение навалило сугробы снега, что раньше лежал на кронах деревьев. К тому же, сильная усталость давала о себе знать.
Случайно встретившие меня Волки, увидев на моих руках браслеты, отворачивались, или делали вид, что не замечают меня. Даже старые друзья детства, брезгливо смотря, обходили стороной.
Мне хотелось кричать, выть и плакать от обиды, но гордость не позволила сделать это. И я, стиснув зубы, шла дальше.
Лишь когда солнце коснулось далекого горизонта, я вышла из леса, и оказалась на территории Орона. Теплый весенний ветер развивал мои длинные снежно-белые волосы. Под рыхлым снегом стояла вода, и мои ноги промокли. Хоть всюду еще лежал снег, местами начали чернеть кочки земли, и борозды вспаханных полей.
Я повернулась лицом к своей стране, и еще долго смотрела на стену могучих деревьев, которые еще несколько часов назад были моим домом.
— До-свидания. — Тихо прошептала я. — Я обязательно вернусь. Когда-нибудь…
В этот миг последний луч дня догорел на западе, и меня пронзила нестерпимая боль. Она была во всем теле, а запястья горели огнем, словно на них лили расплавленный метал.
Я закричала, и упав на холодный мокрый снег, сжалась в комок.
Мне так и не удалось выяснить, сколько времени я пролежала, мучаясь от навалившегося на меня проклятия. Но когда боль ушла, голова прояснилась, а на моих запястьях остались две черные метки изгнанника, мой нос учуял знакомый запах гнилого мяса.
— Мойше, — раздался хриплый голос надомной, — посмотри, шо я нашел.
Ко мне сзади подошел еще кто-то, с таким же запахом.
— Ба, Изе, да это же Волчица…
Для того, что бы узнать говорящих, мне не нужно было смотреть на них. Такой омерзительный запах мог быть лишь у одних жителей Материка — умертвий. Однажды мне приходилось встречаться с ними.
Когда-то они были людьми, но когда разразилась последняя война, люди научились поднимать своих павших из могил, создавая умертвий. Именно эти твари сыграли роковую роль в той войне. Они не чувствуют боли, и их тяжело убить. В то же время они трусливы, и совершенно не управляемы. Их главной чертой является своеволие.
К тому же, они совершенно не съедобны.
Однажды, по своей глупости, я укусила одно умертвие. После этого три дня в пасти был такой привкус, будто бы наелась отходов жизнедеятельности дракона…
Когда люди победили, они поняли свою ошибку, и попытались избавиться от умертвий. Это привело к началу новой войны, которая не принесла желаемого результата.
С тех пор ни мы, ни умертвия не трогаем друг друга. Такие отношение вполне устраивали обе стороны…
— Мойше, а Волки вкусные?
Мне надоело лежать, и слушать их болтовню. Я резко вскочила на ноги.
— А не рановато ли вы делите мою тушку? — Рявкнула я на них. От неожиданности двое умертвий отскочили от меня, и быстро заговорили:
— Извини, мы подумали, шо тебя прибили воины Орона, ну и решили, чего добру пропадать то?
— Орон никогда не воевал с Вольстримом. С чего вы взяли, что они могли напасть на меня?
