На постоялом дворе царил рабочий беспорядок. За грубыми деревянными столами сидели полупьяные крестьяне и рыцари. Одни играли в карты, другие орали похабные песни. Мне в нос сразу же ударил стойкий запах дешевого самогона, перегара, разбавленного пива и табачного дыма. От этой какофонии смрада, еще не до конца переваренная оленья ножка, подобралась к моему горлу. Мне с трудом удалось сдержаться, дабы завсегдатаи питейного заведения не увидели содержимое моего желудка.
Вскоре мой организм привык к местным «достопримечательностям» ощущений, и все улеглось. Мне даже удалось учуять едва различимый, из-за окружающего смрада, запах жареного поросенка, и звук кипения жира, что доносились из кухни.
— Что пожелает почтенная госпожа оборотень? — Наиграно вежливо спросил меня владелец постоялого двора, когда я подошла к стойке.
— Мне бы комнату на ночь, и того поросенка, что жариться у вас на кухне. — Ответила я, доставая из дорожной сумки мешочек, туго набитый золотыми брусочками. В отличии от людей, жители Вольстрима не ценили золота. Оно для нас было таким же техническим металлом, как железо или алюминий. К тому же, в лесах и горах этого метала было валом.
— Пить что будете? — Так же, с притворной любезностью проговорил трактирщик, но когда увидел мой кошелек, к ней додалось еще и подхалимство: — Вино, пиво…
— Нет, — оборвала его я, — только травяной чай. Сколько с меня?
— Два золотых. — Вмиг ответил владелец.
Естественно это был грабеж. За столько золота я могла купить себе дом в этой деревне, а не просто снять на ночь полную клопов, вонючую комнату. Тем не менее, мне не хотелось вступать в спор, поэтому я молча бросила на прилавок два золотых бруска, и присела за свободный стол. Оттуда, только что, местная охрана выкинула какого-то, перебравшего алкаша.
Ждать долго мне не пришлось. Хоть я и все время ловила на себе враждебные взгляды, никто из посетителей не решался подойти ко мне.
Я быстро поела, а остатки сложила в дорожную сумку — пригодятся. Потом, что бы утолить жажду после жирной пищи, я приступила к чаю. По запаху было понятно, что в нем есть чабрец, мята, малина, и еще что-то, не известное мне.
Не успела я допить чай, как у меня закружилась голова. Мир тронул странный туман, а потом меня накрыла тьма…
Академия магии науки и воинского мастерства не была простым зданием. Он был даже не городом. Скорее, это была страна в стране. Коэной и Академией правили ректоры. Хоть официально и считалось, что Ректор Коэны главнее, но Ректор Академии не подчинялся, ни одному правителю мира.
Веся Академия представляла собой огромный город-страну, разделенную на пять школ: школа магии, школа естественных наук; врачевания; учительства, и школа творчества. Каждой школой управлял свой декан.
В свою очередь каждая школа разделена на кафедры, и лишь одна, кафедра военного искусства, не подчиняется ни одной из школ.
В Академии есть свои ученые, преподаватели и ученики (адепты или студенты). Есть свои ремесленники и рабочие. Но в Академии нет своих войск. Ибо с момента основания, какие бы войны не раздирали Материк, никто и никогда не нападал на Университет. Ведь здесь, за одной партой, мирно сидели извечные враги: эльфы и орки, гномы и тролли, люди и драконы, умертвия и оборотни.
К тому же, Академия обеспечивала почти все страны Материка учеными, магами, воинами, профессиональными работниками.
Лишь жители Степи да далеких Огненных Гор никогда не учились в Академии.
Моим родным домом был Орон. Моя мать — известная на весь Орон лекарь. Отец — погиб когда мне было три года, во время одной из многочисленных войн человечества.
Есть у меня и младшая сестра, но никто так и не знает, кто был ее отцом. Ходили разные слухи, которые в скорее все улеглось, не найдя себе подтверждения, или повода для развития. А мать никогда и ни с кем не говорила об этом.
Сперва моя мать сама учила меня. Но когда, два года назад, открылись мои магические способности, хоть и не самые сильные, даже ниже среднего, она определила меня в Академию.
Прекрасна жизнь студента, когда далеко до сдачи экзаменов…
В то утро я проснулся в чужой постели. Она стояла посреди богато убранной, залитой зимним солнцем, комнаты. Это явно не было жильем студентов. Возле меня лежала черноволосая девушка.
В голове неприятно гудело.
«Хорошенько же мы погуляли…» — Пронеслась неловкая мысль в моей голове.
Вчера мы праздновали окончание зимних зачетов, и похоже, немного перебрали с местными коктейлями.
— Где я? — Тихо пробормотал я, спрашивая не известно кого. Девушка возле меня выгнулась, словно кошка, а потом, как-то странно, посмотрела мне в глаза.
— Илрон, тебе нельзя много пить. Ты у меня дома.
Память постепенно начала возвращаться ко мне. Я вспомнил, что мы вчера познакомились во время вечеринки. Мне даже удалось вспомнить имя. Ее звали Авеста. И она была дочерью Ректора…
