«Оборотни имеют две сущности. Одна — истинная, похожа на человека или эльфа: длинные волосы того же цвета, что и шерсть; глубокие, выразительные глаза, которые не меняют свой цвет ни в одном из образов; короткие, острые клыки и слегка заостренные уши (но не такие острые, как у эльфов); гладкая кожа, и лишенное растительности лицо. Другая — волчья. Сами оборотни утверждают, что обе эти сущности есть истинными, ведь ее смена не является ни магией, ни техникой. Это их природа. Тем не менее, некоторые исследования показали, что оборотни рождаются в первой сущности, и когда умирают, их тело тоже приобретает ее. Способность трансформироваться развивается лишь на двадцатый год жизни…
… к тому же, истинная сущность оборотней столь прекрасна, что даже эльфы воздают дань ей.
Этот образ всегда вызывал у меня противоречивые чувства. С одной стороны, мне нравились мои длинные снежно-белые волосы, темно-синие глаза, и две пары маленьких, но острых клыков.
А с другой стороны, эта сущность имела ряд недостатков: усиливалось ощущение боли, терялась скорость и физическая сила. Хотя обаяние оставались волчьим. А вот зрение наоборот, улучшалось.
Мороз легонько щекотал кожу. Я неспешно оделась, и уже собиралась пойти домой, когда путь мне преградил один из посланников Стаи. Этот не высокий Волк, в сей сущности имел длинные, серые волосы и черные глаза. Его имя Греслор.
— Лианна, тебя ждут на совете стаи. — Заученной строгой интонацией произнес посланник. — Ты опять ослушалась приказа… — Что ж, такое было не впервой. Каждый раз, когда я забредала на территорию людей, все оканчивалось одинаково: при входе в Вольстрим меня ждал Греслор. Я делала покаянное лицо, или мордашку (если доводилось возвращаться в местах, где не было моих тайников с одеждой), мы шли на заседание Совета Стаи. Там мне делали выволочку. Я обещала, что больше такое не повторится, а спустя месяц, уже во всю опять разгуливала территорией Степи, Орона, или какого-либо западного государства людей. Так я надеялась поступить и в этот раз, но Греслор явно был настроен пессимистично. — В этот раз, Лианна, ты действительно доигралась, и это твое наивное выражение тебе не поможет.
— А что собственно произошло?
— Я не знаю, но твой отец зол, и Совет тоже…
Лишь когда, ближе к вечеру, мы добрались к месту, где традиционно собирался Совет Стаи (благо оно находилось не очень далеко, в «сердце Вольстрима»), я осознала, что произошло что-то ужасное. При входе меня не встречали улыбающиеся охранники, и не отпускали похабные шуточки молодые Волки-воины. Их лица сегодня были суровы и напряжены до предела. Некоторые охранники были в своей волчьей сущности.
Само место собрания находилось на небольшой поляне, окруженной сросшимися между собой огромными стволами тысячелетних дубов. Огромные ветки крон переплелись, сотворив надежный потолок, защищающий от снега, дождя и ветра. На окружающих стволах были размещены специальные светильники, дающие мягкий белый свет.
В дальней части поляны, стояло одиннадцать деревянных стульев с высокими спинками. На них восседало десять старейших Волков, а в их центре сидел мой отец. Все они были в своих истинных сущностях, а их вид, и строгие взгляды не предвещали ни чего хорошего для меня.
— Лианна, — произнес правитель, — ты опять покидала Вольстрим?
— Я немного увлеклась на ночной охоте в погоне за туурами, и не заметила, как азарт завел меня в Степь.
— Значит, те обвинения, которые прислали нам правители Степи правда? — Голос Гресоара стал еще более суровым, и одновременно обреченно печальным.
— Какие обвинения? Что здесь происходит?! — Воскликнула я в отчаянье, глядя на Совет Стаи.
Несколько мгновений старейшины переглядывались, а потом, с левого края поднялся один из них. Когда-то я слышала, что он старейший из волхвов, хотя и никогда раньше его не видела.
