— Сегодня ночью трое благородных Волков-охотников случайно забрели на территорию Степи. С тех пор о них ничего не известно. Их следы обрываются на границе Вольстрима. А дальше ничего: ни следов оружия, ни магии, ни их собственных. Лишь ровная гладь снега. Мы послали запрос в Степь, и они прислали нам ответ. — Старейший достал из-под стула какой-то свиток, и начал читать:
«В день сей скорбный, посвященный умерщвлению Спасителя нашего, когда весь честный люд молится за спасение душ своих грешных, отродье Дьявола, в лице оборотня богопротивного, подкралось к стенам селения Гороул, дабы сорвать восхваление Бога истинного и единого. Двое рыцарей верных, благословленных на дело богоугодное, преподобным приставником Никодимом, отправились в погоню за тварью мерзкою. А по окончанию службы Божьей святейшей, их отгрызенные головы лежали у входа в храм святого Перена.
Посему я, святой Антоний, правитель Степи и глас Божий в роду человеческом, тридцать шестой носитель сего титула и третий носитель сего святейшего имени, за учиненное кощунство и надругательство над святыней и верой истинной, повелеваю: выдать инквизиции нарушителя до истечения третьего дня, или же найти решение, позволившее сохранить мир. В случае неповиновения мы не видим иного выхода, кроме введения законов инквизитора.
— Старейший отложил в сторону послание, а после, продолжил: — Что ты можешь сказать в ответ на эти обвинения?
— Я не знаю, что ответить. — Произнесла я.
— Отвечай правду, и тогда Совет сможет вынести справедливое решение. — Произнес мой отец, глядя мне в глаза.
Еще некоторое время мне понадобилось, что бы собраться с мыслями, а потом я начала свой рассказ. Я рассказала им о ночной охоте, о двух рыцарях-алкоголиках, о погоне. Но я ничего не сказала о магии, которую тогда применили. Ведь магия и Степь так же не совместимы, как огонь и вода.
— Так что вы считаете, благородные Волки. Виновата ли она?! — наконец-то произнес отец, после длительного молчания.
— Несомненно, — произнес один из десяти членов Совета, Волк с темно-каштановыми волосами. — Она покинула Вольстрим, нарушила закон, и возможно, это она убила тех двух несчастных…
— Это еще не доказано, — прервал его тираду все тот же Волк-волхв, который читал обвинение. — Будет не справедливо отправить на смерть невиновного.
— А позволить Степи ввести инквизицию мы можем? Это уничтожит все наши договоренности, которые установились с момента последней войны. Если это произойдет, не только Степь пойдет войной против нас, но и эльфы Элории, и обитатели Туманных гор, и даже маги Коэны объявят нам войну.
— Эту войну Вольстрим не переживет, — ответил правитель, — но и нарушить единый закон Волков мы не можем, ибо после этого нас не будут уважать в Стае…
Несколько томительных мгновений на Поляне Совета стояла звонкая тишина, а потом один из Волков, что сидели справа от отца, произнес:
— Теперь покинь нас, Лианна, мы должны принять не простое решение. Когда придет время, мы позовем тебя.
Мне ничего больше не оставалось, лишь подчинится, и покинув Поляну, я присела на огромный корень тысячелетнего дуба, изгиб которого делал удобное кресло.
Ждать было не выносимо, а в голове все мысли сплелись в единый клубок, и трудно было ухватить хоть одну из них. Я, одновременно, думала о том, что уже случилось, и что еще должно случиться. О той непонятной магии, которую применили там, на границе Вольстрима и о том, была ли она направлена именно на меня? Не было ли все это лишь провокацией, или попыткой поссорить народы Материка…
О том, какое решение примет Совет…
В тот день я еще ничего не понимала, но ясно знала, что моя спокойная жизнь окончилась, не смотря на то, какое решение примет Совет. Странное чувство возле сердца не давало покоя, а знаменитое на весь Материк чутье Волков говорило, что это лишь начало длинного и сложного пути…
Наконец-то томительное ожидание окончилось, ко мне вышел посланник, и позвал к Совету. Когда же я вновь предстала перед Советом Стаи, подвелся правитель, и произнес:
