Синове, казалось, вернулась к давнему воспоминанию, но затем моргнула, будто удивляясь, что произнесла вслух эти слова. Каждый из нас хранил воспоминания о чем-то ужасном, но мы об этом молчали. Мы обходили края, заделывали трещины, помогали перепрыгнуть проломы, но никогда не раскрывали свои кошмары.
Она моргнула, улыбнулась, словно это могло вычеркнуть последние несколько секунд из воспоминаний, затем села в ванне.
– Значит, вы не хотите рассказать об Эбене и Натии?
Рен запнулась.
– Мы… мы не знали…
– Для нас это тоже неожиданность, – добавила я.
Синове выдохнула.
– Я это предвидела. Это же логично. Теперь мы точно знаем, что они
Рен вздохнула.
– Значит, нам больше не придется поднимать этот вопрос.
Синове встала, вылезла из ванны, обернувшись полотенцем, и подошла к гардеробу, рассматривая свежую одежду, присланную Вайрлин. Син комментировала каждую вещь, размышляя о многом: будем ли мы есть в столовой; будет ли там Мэйсон; что приготовят на ужин; о странностях Белленджеров; не станут ли они возражать, если она съест последний шарик козьего сыра. Синове снова стала Синове.
– Вайрлин поблагодарила меня за то, что я помогла ее сыну. Я помогла
– Бальзам, – вспомнила я, указывая на флакон, переданный целительницей.
Рен встала и взяла банку со стола.
– Я помогу.
Я снова прислонилась к стене, завороженно глядя на светящиеся сады, слушая, как Рен приказывала Синове не двигаться. Ее ворчание вызывало улыбку, благодарность за то, что мы живы. За то, что Джейс жив. Все, о чем я думала сегодня, скача на Мийе галопом, это о важности каждой секунды. Секунды способны многое изменить. Они могут стереть один путь и направить другой дорогой.
– Что там? – спросила Синове, поглаживая рукой затылок.
– Ничего страшного. – Рен смахнула руку Син. – Ничего, кроме лысины.
Никто из нас не сказал Синове, что небольшая часть ее прекрасных медных локонов стала жертвой ножа. Прическа замаскирует это, пока не отрастут новые волосы, и Рен, похоже, уже справилась с этой задачей.
Веки потяжелели, пока я наблюдала за бурлящим фонтаном в центре сада, но затем что-то нарушило мое мечтательное спокойствие – резкое движение. Я повернулась и увидела, как по ступенькам Даркхома торопливо поднялась фигура и быстро исчезла внутри. Я села, не понимая, что только что увидела.
Он был высоким, с квадратными плечами, но с большого расстояния у меня не получилось разглядеть черты его лица. Меня насторожила спешка и то, как он оглянулся на сад, прежде чем проскользнуть внутрь. Может, он боялся, что собак скоро спустят? Или испугался чего-то еще?
– В чем дело? – спросила Рен. Мое легкое движение привлекло ее внимание.
– Кто-то вошел в Даркхом, – ответила я.
– Может, служащий?
– Возможно. Но он был высоким и с квадратными плечами.
Именно так королева описала капитана.
Синове, вскочив с кресла, бросилась к окну.
– Какого цвета были его волосы?
– Мне показалось, что белые. Но отсюда трудно сказать. Все залито оранжевым светом.
– У капитана волосы черные, – сказала она.
Рен присоединилась к нам у окна, осматривая территорию острым взглядом.
– Шесть лет прошло – цвет волос мог поменяться.
Когда я торопливо поднималась по ступеням Даркхома, в груди у меня будто билась пойманная птица. Тучи над головой сгустились, стали грозными. У меня оставалось не так много времени до наступления ночи и спуска собак. Я прислушалась у двери, прежде чем приоткрыть ее. Меня встретила тишина, но стоило шагнуть внутрь, я ощутила запах.
Вино? Пот? Спертый воздух?
Но почему в прошлый раз я ничего не почувствовала?
Сквозь завешенное окно пробивались тонкие лучи света – это единственное, что помогало ориентироваться в кромешной тьме. Я держалась у стены, чтобы избежать скрипов, способных выдать мое присутствие. Ступая медленно и осторожно, я двигалась из комнаты в комнату, прошла через кухню, гостиную, кладовую, погреб и многочисленные комнаты на верхних этажах, которые обыскала еще в прошлый раз. Ничего не изменилось, и они снова оказались пусты. Я никого не нашла.
Тогда я проверила заднюю дверь. По ту сторону меня встретила лишь тишина и неподвижность. Сквозь живую изгородь и деревья я разглядела конюшни. Может, он направлялся туда? Но зачем идти через Даркхом, ведь есть и прямой путь? Я закрыла дверь. Было уже поздно. Мне стоило возвращаться.
Но когда я повернулась, моей кожи коснулся холод.
Когда я вернулась в дом, я обнаружила, что дверь, ведущая в мои покои, была приоткрыта. Я осторожно открыла ее и увидела Джейса, роющегося в моих ящиках. На нем были только брюки – ни рубашки, ни обуви. Волосы мокрые. Он что-то искал.
