Танец воров полностью

На этот раз он говорил о Миандре, матери всех Белленджеров. В тринадцатилетнем возрасте она прибыла в Дозор Тора в составе уцелевших Выживших. Хотя она была еще ребенком, ей пришлось командовать вместе с Грейсоном, так как остальные были еще младше. Как и в случае с Грейсоном, падальщики убили последнего родственника прямо у нее на глазах. С тех пор у них была общая цель – создать убежище, где ни один падальщик не смог бы причинить им вреда. Крепость росла на протяжении веков, но именно Грейсон и Миандра заложили ее первые камни.

– Мы – первое государство, или, как сказали бы венданцы, – первое королевство.

Я слышала гордость в его голосе. Пока он говорил, в его глазах плясали огоньки.

Истории Морригана, Венды и Далбрека давно размылись и наложились друг на друга, однако все королевства признавали, что первым был основан Морриган, а не затерянная крепость, о которой никто не слышал до недавнего времени. Морриган стал началом всех королевств. До тех пор, пока не были проведены первые границы, даже Венда представляла собой пустынную территорию и не имела официального названия. Дозор Тора – маленькая, изолированная крепость. Неудивительно, что Джейс ничего не знал об истории континента. Впрочем, я и сама узнала большую ее часть только после переезда в Санктум.

– И все это записано в книгах, о которых ты рассказывал?

– Да, – заявил он с уверенностью. – Каждое слово. Это был последний наказ командира Белленджера внуку. Грейсон и оставшиеся Выжившие записывали, что знали, но по большей части этим занимались Грейсон и Миандра. Только десять лет спустя, когда они поженились, началась династия Белленджеров. У них было восемь детей.

Дети. Женщины их династии, видимо, весьма плодовиты.

Я была осторожна, чтобы не пересечь ту черту, за которой мы с Джейсом могли стать навсегда связанными. Я не хотела рисковать, не тогда, когда иллюзия, в которой мы жили, исчезнет через день-два, а я вернусь в Венду. Джейс не давил на меня, будто тоже боялся. Возможно, это был самообман, но я знала, что Джейс Белленджер так же целеустремлен, как и я, а его связь с домом нерушима. Это было видно по выражению его лица, по решительному темпу. Даже наши остановки были короткими и случались только тогда, когда мы подходили к роднику, ручью или тени.

– Больно было? – спросила я, проведя рукой по перьям, вытатуированным на его плече и груди.

– Чертовски. В пятнадцать лет я был слишком глуп, не понимал, насколько это больно. Мне захотелось ее сделать – раньше на целый год! Братья сделали татуировки в шестнадцать.

– А ты почему спешил?

Джейс пожал плечами.

– Хотел себя показать. В то время это казалось важным. Мои младшие брат и сестра заболели и скоропостижно скончались. Тогда же мы получили известие о новых договорах, которым, как оказалось, было уже больше года. Мы о них даже не слышали, и никто не собирался ставить нас в известность. Следующий удар – нападение на одну из наших ферм. Они все разрушили, убили двух фермеров и моего двоюродного брата. Наш мир разваливался на части. Наверное, сделав татуировку, я пытался доказать, что это не так. Она символизировала силу и постоянство, напоминала, что наша семья и наследие выживут. Отец пытался меня отговорить, но я был слишком упрям. Я ревел как ребенок, когда мне ее делали, – а это было только первое перо!

– Ты? Упрямый? Никогда бы не подумала.

Джейс усмехнулся – я увидела, как воспоминание мечтательно проплыло в его глазах.

– Да, отец не переставал улыбаться. Он напомнил мне: «Будь осторожен со своими желаниями», – а потом проследил, чтобы татуировка была большой и красивой. Рисунок закончили за три сеанса. Это был ад, но я выдержал. Зато потом, когда все закончилось, отец целую неделю заставлял меня приходить на ужин с голым торсом – так он был горд. Тогда я и понял, что стану следующим патри. Но никак не думал, что это случится так скоро.

Лицо его омрачилось, но я не знала причину: то ли он вспоминал об обязанностях, которые ожидали его, то ли горевал о смерти отца.

Я осторожно коснулась его кожи, очертила заостренный край перьев: хотя бы на несколько минут я хотела вернуть его из того мира. Глаза Джейса вновь заблестели. В ответ у меня в животе запорхали бабочки – так было всякий раз, когда он пристально смотрел на меня. И почему во время нашей первой встречи я не заметила, насколько прекрасны его глаза? А потом поняла – меня сломила его доброта. Это случилось в тот первый вечер, когда он попросил загадать загадку. Джейс увидел во мне слабость и попытался помочь ее преодолеть, сделав очевидными мои сильные стороны. До той секунды цвет его глаз не имел никакого значения.

Он смотрел на меня сверху вниз. Паузы становились все более значимыми, а таящиеся за ними вопросы – разрастались.

– Что? – спросила я. Он смотрел так, будто все тайны мира таились в моих глазах.

– Теперь моя очередь загадывать загадку.

– Твоя? – Я рассмеялась.

– Не будь скептиком. Я быстро учусь, когда мне интересно.

Стебли желаний, истории, загадки – пока этого было достаточно.