Танец воров полностью

Но даже когда его щипали за подбородок, игриво грозили пальцем или ерошили волосы – для чего он был слишком взрослым, – он терпел с натянутой улыбкой, понимая, что на самом деле его уважали. «Патри, рад вас видеть». «Патри, отведайте лакомство». «Патри, познакомьтесь с моим новорожденным сыном», – после этих слов ему сунули в руки ребенка. Джейс неловко принял пищащего малыша, поцеловал его в лоб и передал обратно родителям. Я узнала, что в Хеллсмаусе принято, чтобы патри давал обещание защищать и заботиться о каждом ребенке, – так же, как это делал первый лидер Белленджеров.

Я не раз видела, как торговцы и жители Санктума нервно косились на Комизара, когда тот прогуливался по узким улочкам Венды. Здесь же я не заметила страха – разве что в разговорах о недавних бедах. Упомянув о пожарах, один из продавцов рассказал, что доходят слухи о набегах на караваны. Он также поинтересовался, как обстояли дела с поставками. Джейс заверил, что это ложные сообщения и ничего более. Все в порядке и под контролем.

По привычке я изучала каждую улицу: никогда не знаешь, когда одна из них станет путем к побегу. Я вглядывалась в тени в поисках Рен и Синове.

– Ты можешь улыбаться время от времени, – заметил Джейс, кивнув прохожему.

– Конечно. Но эта услуга дорого стоит, Джейс Белленджер. За все приходится платить, понимаешь? Венданскому поселению не помешали бы несколько шотгорнов. Или, может быть, погреб? Ты любишь копать, патри?

– Боюсь, что к концу дня ты будешь стоить мне гораздо больше, чем погреб.

Я широко улыбнулась.

– Можешь на это рассчитывать. Проверь карманы – у меня в запасе много улыбок.

Его рука скользнула к моей талии, притянула ближе, и мой пульс забился в неровном ритме. Его губы коснулись моего уха.

– Будь осторожна, – прошептал Джейс. – Я тоже могу назвать свою цену.

Мое дыхание сбилось. «Ты уже мне дорого стоишь. Даже больше, чем думаешь».

Правда заключалась в том, что улыбаться было легко, а не улыбаться – труднее. Я вдыхала запахи, смотрела на достопримечательности, слушала звуки города. Если езда заставила меня почувствовать себя живой и свободной, то местные улочки помогли обрести чувство дома. Они казались оживленными и такими знакомыми.

Джейс рассказал мне историю тембрисов, огромных деревьев, которые мне никогда не доводилось встречать. Легенда гласила, что они выросли из разбитой звезды, упавшей на землю во время Опустошения. Звезды несли магию из другого мира, вот почему деревья всегда тянулись к небесам. В эту историю Белленджера я могла бы поверить. Мне нравилось, что гигантские деревья создавали тенистый лабиринт. Город, прячась под покровом гигантов, мерцал магией. Каждый уголок оживал, постоянно менялся, возбуждал интерес. Я запоминала детали, ведь внимание к мелочам – еще один вид волшебства, который помогал мне выживать на улицах Венды. Пока я шла, то слышала, как знакомый призрак наставлял меня: «Смотри, моя чиадрах».

Моя любимая.

Мое все.

Чиадрах. Мама называла меня чиадрах так же часто, как и Кази. Я была ее миром. «Смотри, и ты найдешь волшебство».

Этому уроку она научила меня тогда, когда я впервые услышала, как другие дети говорили о великом даре леди Венды. Они утверждали, что ее волшебное зрение, которое помогло первым венданцам, появилось из прошлого. А еще они считали, что боги покинули нас и с тех пор магия умерла.

Мать качала головой, отрицая. «Магия существует во всем, только ее нужно искать. Она не приходит ни с заклинаниями, ни с зельями, ни с неба, ни от богов. Она вокруг тебя».

Мама, взяв мои дрожащие руки, сжала их между своими ладонями.

«Ты должна искать магию, согревающую кожу в зимнюю стужу, магию, воспринимающую то, что нельзя увидеть глазами, магию, которая со свирепой силой закручивается в твоем нутре и не дает сдаться, какими бы долгими и холодными ни были дни».

Она отвела меня на джехендру и велела смотреть внимательно.

«Услышь безмолвный язык. Дыхание, паузы, сжатые в кулак руки, пустой взгляд, подергивания и слезы. Каждый способен слышать слова, но лишь немногие услышат сердце, что бьется за ними».