Весь этот спектакль должен был занять почти двое суток – немалая цена за то, чтобы просто не дать ведьмам повода сбежать до нашего прибытия. В довершение ко всей этой канители мы по-прежнему не знали, где именно в Йорке они скрываются – и там ли они вообще. Макгрей собирался нанести внезапный визит торговцам ведьмовскими артефактами, которые все еще вели там дела, но вполне могло случиться и так, что эти ловкачи ничего полезного нам не сообщат.
Эти мысли занимали меня весь оставшийся день – мы также пришли к выводу, что всем нам следует отправиться в путь в одно и то же время – после заката, – и, поскольку все были ужасно заняты подготовкой к отъезду, мне оказалось совершенно нечего делать – оставалось лишь томиться в ожидании.
Сначала я пошел в конюшню проведать Филиппу, встреча с которой почти всегда меня успокаивала. Увы, она, похоже, чувствовала висевшее в воздухе напряжение и совсем не обрадовалась моей ласке – животным она была темпераментным, и я порадовался, что это приключение она пропустит, ибо путешествия в поездах были ей особенно ненавистны.
Иных дел у меня не осталось, и я решил потренироваться в стрельбе. Я был обучен орудовать левой рукой на тот случай, если буду ранен в правую, однако много лет не практиковался и вскоре обнаружил, что левой целюсь просто отвратительно.
Две зеленые стеклянные бутылки, которые я установил на ограду поместья, так и стояли на месте, хотя я выпустил в них всю обойму револьвера – форменное издевательство над моей непригодностью к стрельбе. Опустошив барабан, я даже не смог перезарядить его и в сердцах бросил этот проклятый револьвер в снег.
Лед под все еще раскаленным оружием зашипел, я уговорил себя сделать медленный глубокий вдох, и в этот момент с неба донеслось насмешливое карканье.
Одетый с ног до головы в черное и темно-серое, Макгрей выглядел престранно. Я, он и Кэролайн стояли на крыльце в полутьме, освещаемые лишь тусклой масляной лампой в дрожащей руке Джоан.
Девятипалый протянул нам с Кэролайн два сложенных листка бумаги.
– Вот где мы встретимся, – прошептал он. – Прочтите и сожгите их.
Кэролайн сразу же так и сделала: беззвучно произнесла слова, чтобы запомнить их, а затем подожгла листок от лампы Джоан. Я последовал ее примеру. Когда бумага занялась огнем, Лейтон подбежал к нам с подносом, на который мы положили горящие записки. Он, Джордж и Ларри стояли рядом, в полумраке, еще более взволнованные, чем мы, готовые раствориться в ночи.
Джордж, едва не плача, поцеловал Джоан в лоб, а она что-то утешительно шепнула ему на ухо. Я снабдил Лейтона достаточной суммой денег, чтобы он сумел вернуться в мое поместье в Глостершире (ему было дано задание «доставить мои запонки в безопасное место»), и торопливо отошел в сторону, пока меня тоже не застигли эмоции.
Макгрей взлетел на своего вороного коня, почти неразличимого беззвездной ночью, а Кэролайн и Джоан погрузились в свой экипаж.
Я же сел в тот, где уже дожидались Шеф и Боб, и не успел я вымолвить и слова, как все мы тронулись – в трех разных направлениях, под дополнительным прикрытием тяжелых туч и ревущего ветра. Через пару секунд я потерял из виду Макгреева коня и экипаж Кэролайн – спасибо за это омерзительной декабрьской погоде.
Однако устроиться поудобнее и расслабиться у меня не получалось. Невозможно было понять, преследуют ли нас ведьмы. За каждым из нас могло мчаться по их упряжке, а может, это была одна группа, которой пришлось выбрать одну цель из трех. И судя по тому, как мне в последнее время везло…
Настороженные Шеф и Боб держали револьверы наготове. Я тоже – несмотря на то что целился из левой неважно, – и так мы провели почти все последующие пять часов дороги.
