– Вам, наверно, скучно одному, вот, – протянула котенка, – это вам…
Усмехнулся:
– Черный…
– Верите в приметы?
– Нет, – взял котенка и пригладил вставшую дыбом шерсть.
Посмотрел на нее.
– Я соседка, – поспешила объяснить она, – дочка Анны Ивановны, через стенку с вами живу.
– Почему я вас раньше не видел?
Улыбнулась:
– Я недавно приехала – училище закончила, работать здесь буду. Вот, зашла с вами познакомиться.
– Дмитрий, – протянул руку.
– Саша.
Застыли в рукопожатии.
Так началась их дружба. Вечера они проводили вместе: читали книги, спорили, обсуждая поступки героев, или он читал ей свои стихи, а она, сидя у его ног, восхищенно слушала.
Поползли слухи. «Добрые» люди предупреждали Аннушку:
– Ох, принесет твоя-то в подоле! Поговори с ней!
И она поговорила…
Кровавая луна наконец оторвалась от земли, напившись до отвала ее крови.
Река спокойно несла свои воды. Вокруг костра виднелись три фигуры. Каждый думал о своем. Глаза Червяка стали совсем большие и потонули в огне. Нарзаныч наблюдал, как в них играет пламя. Миха ковырял травинкой в зубах. Храп Гуся доносился из шалаша.
– И куда ты теперь пойдешь? – спросил, нарушив молчание Нарзаныч.
– Туда, – махнул на восток.
– Тебя там кто-нибудь ждет?
– Нет.
– Оставайся с нами! – предложил вдруг Миха и сделал это так громко, что Гусь перестал храпеть.
Нарзаныч метнул в сторону Михи колючую стрелу глазами. Червяк оторвал взгляд от огня и посмотрел большими синими глазами на обоих.
– А вы кто?
– Мы рыбаки, – зло и почему-то с вызовом сказал Нарзаныч.
– Рыбу ловите… – задумчиво произнес Червяк.
– Ловим.
– Нет, не могу остаться…
– Почему? – с досадой спросил Миха.
– Я должен ответить на один вопрос…
– Вопрос?.. – Оба в недоумении уставились на него.
– Да, – прутиком пошевелил угли.
– Какой вопрос-то?
– Какой… – прищурился, – а такой, что ни один человек на него еще не ответил.
– Да ну, ни один человек! – махнул рукой Нарзаныч.
– Быть этого не может, – подхватил Миха.
– Может. Ни один человек еще не ответил на такой вопрос: в чем смысл жизни? Для чего мы пришли на эту Землю?
– Смысл… – задумчиво произнес Нарзаныч, насмешливо посмотрел на Червяка и сказал, указывая на восток: – И ты думаешь там найдешь ответ?
– Не там, так в другом месте. Каждый человек задает себе этот вопрос, и у каждого свой смысл жизни, а многие его не находят до конца своих дней.
– Например, я, – засмеялся Миха, – я и не искал!
– Так ты из-за этого из дому ушел? – спросил вдруг Нарзаныч.
– И из-за этого тоже…
Аннушка поговорила с дочерью коротко и почти без слов. Она была из тех людей, которые убеждены, что физическая боль воспитывает лучше, чем нравоучительные беседы. Да и не умела она по-другому.
Саша не приходила больше, а он ждал, вечера проходили тускло, скучно, одиноко. Одинок… Он стал вдруг одинок – не с кем было разделить жизнь.
За месяц он так привык к встречам с ней, что это стало необходимостью, без которой не было гармонии в его жизни… не было… смысла.
За окном уже все посинело от сумерек, а она не шла. Часы пробили девять, а она не шла. Недочитанная книга лежала на столе, ожидая ее, а она не шла. Она все не шла… Он простоял у окна до глубокой ночи, а она все не шла…
Бедный, бедный он ничего не знал, не замечал косых взглядов, не слышал «случайно» брошенных колких фраз. Не знал, что произошло с Саней.
Он был слишком оторван от всего земного. Все эти люди были чужды ему. А он был чужаком в их стае, и все боялись его, не понимали. Не понимали… Не хотели понять…
Он устал ждать. В конце концов, что случилось?! Надо объясниться…
Они столкнулись в прихожей. Так близко их глаза еще не были никогда. Она окунулась в бездонную синеву для всех холодных глаз, и ее обдало теплом. Он потонул в нежном бархате ее глаз. Дыхание с трудом вырывалось из груди, и говорить не хотелось, взяла какая-то истома. И упасть бы в объятья друг друга, и никогда-никогда не расставаться!
– Саша! – пели его глаза.
– Митя! – пели ее.
Сказка обняла их ласковой теплой рукою и повлекла куда-то. Другой чистый светлый мир развернулся перед ними и манил своим теплом.
– Санька, ну ты где пропала?! – Аннушка отправила свою дочь за мукой. – Тебя только за смертью посылать!
Плюнула и вышла в прихожую.
Луна набрала силу, полностью очистилась от крови и стала похожа на дольку лимона. Нарзаныч сидел у костра и курил, прищурив правый глаз, так было всегда, когда он думал.
Смысл, смысл жизни… Для чего живем? Хм, а он-то об этом и не думал никогда, жил себе да жил, ни о чем не думая, ничего не ведая. И жизнь почти уже пролетела, а тут на тебе, в чем смысл-то ее был? Поди узнай теперь.
Он вспомнил мать. Эх, мамка! Сколько он ее помнит, она жила все для него. Ну, конечно, не для него одного, пятеро их у нее было. Всем помогала, всех на ноги поставила. Так что ж выходит, жила, что б им помочь, – вот ее смысл жизни? А он, сам он, что он такое есть?
Вон Паха в прошлом году девчонку из проруби вытащил, а сам под воду ушел, это что, он жил ради этой минуты?
