– А, далековато. А я в милиции работаю. Знаешь, у нас недавно такой случай был. Девушка одна пропала. Родители в розыск подали. Искали-искали, долго искали. Однажды утром открывают дверь, а у порога лежит голова их дочери и записка «Мама, папа я вернулась!».
Лизе стало плохо и неприятно от этого рассказа. Она не заметила, как Игорь подсел к ней поближе и, воспользовавшись моментом, обнял ее за плечи:
– Я испугал тебя, наверно, не бойся!
От него неприятно разило пивом. Лиза освободилась от его объятий.
– Ты какие песни любишь? – спросил он. – Хочешь – я тебе спою одну песню?
И он тихо запел:
– Тополя, тополя все в пуху, потерял я любовь, не найду…
Потом еще пел что-то про свадьбу и церковь. Лиза смотрела на его мутные глаза, на полные бесформенные губы, на курносый нос, и ей почему-то делалось обидно и пусто на душе, она не знала, откуда взялось это чувство, будто ее предали.
– Вы что тут – песни поете? – ввалились в комнату раскрасневшиеся Андрей и Света.
Лиза облегченно вздохнула – наконец ее мучения закончились.
Мучительная неделя наконец закончилась. Ире не помогали ни мудры, ни сладкое. Насте так и не удалось вывести ее из депрессии. Неожиданное падение с олимпа оскорбило Иру. Ладно бы просто она перестала быть фавориткой Нессы, но занятия по вокалу тяп-ляп – это уже никуда не годится. А еще страшнее было то, что теперь на студенческие концерты Ире не давали сольных партий.
Это конец – думала Ира, лежа на кровати с закрытыми глазами.
За дверью был слышен плеск воды – Элла что-то стирала, слушая плеер через наушники и громко напевая что-то.
Ира прислушалась, но Элла не была одарена музыкальным слухом, поэтому понять сразу, что она поет, было невозможно. По словам только Ира догадалась, что это была песня «Крылья» «Наутилуса Помпилиуса». Она тихо стала напевать ее, и от этого сердце размякло, расплылось и оттаяло.
– О, привет! – поздоровалась с кем-то Элла. – Дома она, дома, постучись.
В дверь постучали. Ира рывком села:
– Да, войдите.
Дверь медленно отворилась.
– Не… – чуть было не проговорилась Ира, увидев Несчастье на пороге. – Миша?
– Привет. Ты извини, что беспокою. Я Насте тетрадку давал, а она ее по ошибке тебе с твоими отдала.
– Да? Сейчас посмотрю. Ты присядь пока.
Ира открыла шкафчик. Точно – вот она, тетрадь Несчастья. Ира тайком заглянула в нее. У, какой почерк – буковка к буковке, как у девчонки! Ни одного рисунка на полях! Надо же, аккуратист нашелся! Тут на глаза ей попался ее исписанный листок: острые буквы так и плясали на строчке, а на полях улыбалась женская головка.
– Вот, держи, – протянула ему тетрадь.
– Спасибо.
Брал он тетрадь слишком медленно, будто хотел что-то еще сказать, но не решался. За дверью все еще шумела вода, и Элла громко напевала: «Одинокая пти-и-ица, ты лета-а-аешь высоко-о, и лишь безу-у-умец был спосо-о-обен так влюбиться…»
Ира не удержалась – прыснула. Он тоже засмеялся.
– Хорошие у тебя соседи!
– Не говори! Золото!
– Пойдем в кино, – выпалил вдруг Несчастье.
Ира удивленно уставилась на него.
– Там фильм очень интересный.
– Тебе что – сходить не с кем? Вику вон пригласи, ты ей нравишься. – Зачем сказала – сама не поняла.
Несчастье посмотрел на нее долгим взглядом и вышел. Просто развернулся и ушел.
Ира опустилась на кровать. Только теперь она поняла, что могла обидеть человека. Сколько можно было повторять себе: следи за языком, не давай ему болтать раньше мысли, а ведь все равно, проклятый, лезет вперед! Что же теперь делать? Извиниться? Но это мучительно стыдно. А если переступить через стыд? Она сжала что-то в руке. Посмотрела – его тетрадь, скрученная в трубочку. Не забрал, значит. Это же здорово!
Бросилась в коридор. Спустилась на второй этаж. Комната 213, да – 213, он называл Вике еще тогда номер своей комнаты. Вот она. Постучала. Ответа нет. Вошла в прихожую – темно. Постучала в одну секцию – тишина. Из другой высунулась рыжая голова:
– Кого?
– Мне Мишу.
– А его нет.
– Нет?
– Ну, ушел.
– Ви-ить, ну кто там? – послышался женский голос за спиной парня.
– Ушел, ушел он! – Рыжая голова нырнула обратно, и за дверью щелкнул замок.
Ира вздохнула и поплелась обратно, прижимая тетрадь к груди. Парень решил пригласить ее в кино, бог знает, чего стоило ему решиться, а она так грубо оттолкнула его.
– Язык мой – враг мой! – простонала Ира.
Застрекотал будильник. Лиза соскочила. Быстро заправила кровать. Побежала мыться. Вернулась из ванной и застала Свету все в том же положении, то есть спящей, хотя раньше та вставала сразу, но это было раньше. Вот уже три дня Лизе приходилось будить Свету долго и настойчиво, потом ждать, когда та оденется, потом бежать до автобусной остановки и, если повезет, запрыгивать в автобус на ходу, если не повезет – ждать следующего и опаздывать на пару. Ладно, ходить вместе в университет, есть вместе, жить вместе, но опаздывать вместе Лизе не очень-то хотелось, какой смысл тогда вставать так рано?
Лиза вздохнула – придется будить.
– Света, вставай, – тронула за плечо.
Но девушка лишь перевернулась на другой бок.
– Свет, вставай, мы опоздаем!
– Сейчас…
