– Как видишь. – Он кивнул на окурки. – У тебя что, собаки нет?
– Нет. – Она пропустила его вперед. – Зачем ты здесь?
– Я слышал, ты с племянником своим живешь?
– И что? – Зарина затаила дыхание.
– А от меня сбежала, да? – заглянул ей в глаза Игорь.
– А не надо было с подругой моей…
– Опять ты это! Говорил же я тебе, что это так, а ты…
– А я любовь всей твоей жизни?! Не хочу слушать, да и столько лет прошло, зачем рану бередить? Не люблю я тебя уже.
– А-а, его, значит, любишь, – криво усмехнулся Игорь.
– Кого?
– Племянничка своего, – злые искорки заиграли у него в глазах.
– Ты сума сошел? Что ты… говоришь… – побледнела Зарина.
– Да брось, ты же знаешь, что он не…
– Замолчи. – Она прижала ладонь к его губам. – Он все равно мне родной!
– Дура! – Игорь зло расхохотался. – Не такой любви он от тебя ждет, дура! Даже тогда, там. Я сразу понял. Он втюханый в тебя по уши!
Зарина вздрогнула, как от удара, и упала бы, если бы ее не подхватил Кира.
– А, вот и он, – сплюнул, прокашлявшись, и ощерился Игорь, – племянничек.
– Да, племянник, а ты что-то против имеешь? – сохраняя самообладание, спросил Кира.
– А то, что… – начал было Игорь, но поймал умоляющий взгляд Зарины и замялся. – А то, что… не дело это с незамужней да еще молодой теткой жить, вот, – нашелся внезапно и продолжал с горящим глазом: – Свою жизнь не хочешь наладить, так дай ей свою, это, наладить. Я вот и приехал за ней. Замуж ее зову.
– Замуж!.. – Кира посмотрел на бледную Зарину. – А ты?
– А что она? Старая любовь не ржавеет, – подмигнул ей Игорь, – да, Рина?
Зарина вздрогнула и прошептала:
– Да…
Кира развернул ее к себе:
– Ты что – выйдешь за него?
– Да…
– Но это невозможно, тем более теперь, когда я знаю, что мы не родственники!
– Ты?..
– Да, я знаю, – кивнул он. – Я знал об этом еще вчера, мне звонила мама. Я не знал, как тебе сказать. Но, похоже, ты…
– Ты все равно родной… ты не думай, я тебя все равно люблю, как прежде, – зашептала она, целуя его руки, щеки, глаза, – как прежде, как всегда, и навсегда…
– Как прежде. – Кира отстранил ее от себя. – Как прежде не может быть, Зарина.
– Может, может, еж, – кивала она, и слезинки одна за другой бежали по ее щекам.
– Нет, – покачал он головой, – нет. Потому что я люблю тебя, давно люблю и никто, кроме тебя, мне не нужен.
Зарина вскрикнула и, прикрыв рот ладонью, отступила к калитке.
– Кота в мешке не утаишь, Рина, – усмехнулся Игорь. – Что теперь? Будешь выбирать, а?
– Ты еще здесь? – огрызнулся Кира.
– Я, видишь ли, тоже без нее, как выяснилось, не могу, – ехидно прищурился Игорь и, зло сверкнув глазами в сторону Зарины, прошипел: – Пусть выбирает!
– Я не хочу, – едва слышно просипела Зарина (голосовые связки не слушались ее), – не хочу…
– Надо, милая, надо, – не ослаблял хватку Игорь, – иначе это будет эгоистично с твоей стороны. Слишком долго ты нас мучаешь!
– Я… я не хотела так…
– А кто хотел? – ощерившись, спросил Игорь. – Вышла бы замуж за меня…
Зарина задрожала всем телом и, выкрикнув сипло отчаянное: «Оставьте, оставьте меня!» – скрылась в доме.
– Что ты наделал, – кинулся было на Игоря Кира.
– Это не я – это ты наделал, – урезонил его тот. – Ты что – думал, она тебе в объятья бросится?! Идиот! – сплюнул и, хлопнув калиткой, зашагал по улице.
– Действительно – и-ди-от, – побледнел Кира. Теперь все потеряно, все. Он разрушил своим признанием все, что так лелеял. Она никогда его не простит, никогда не заговорит с ним, никогда…
Остается только одно, и Кира поглядел туда, где дорога упиралась в горизонт.
Он вошел в дом, молча собрал вещи. Зарина не остановила его. Она плакала в своей комнате. Заглянул туда, немного постоял в дверном проеме, глядя на ее золотистые волосы, рассыпавшиеся по подушке, на вздрагивающие плечи.
– Прости, – и вышел, направив свои стопы к горизонту.
– Не уходи, – прошептала сквозь слезы Зарина, когда дверь за Кирой закрылась, – не уходи…
Как жесток он, тот, что опять оставляет ее одну! Разве не любила она его, разве не дарила теплом и лаской, пусть сестринской, пусть материнской, но лаской и любовью. Как жесток он, тот, что направляется к горизонту, совсем как тот, что ушел когда-то туда, откуда не возвращаются! Как жесток он!..
Не помня себя, Зарина выбежала из дома, распахнула калитку и бросилась вслед за ним, чтобы сказать ему, как жесток он, чтобы сказать ему…
Кира оглянулся…
Конец
Он был хорош собой. Она его любила. Он учился в десятом классе. Она была учительницей английского языка, молодой учительницей. Как часто во время урока она любовалась им! Он не замечал этого, он усердно что-то записывал в тетрадь. А она смотрела на его опущенные длинные, как у девушки, ресницы, и украдкой вздыхала – так он был хорош!
Все называли его Джеймс Кук. Кук – это его настоящая фамилия, остальное – так, для звучания. В ее глазах это ему придавало загадочности и экзотичности.
А она для него была просто Верой Ивановной, а для остальных – Веркой Сердючкой. Сердючка – это тоже так, для звучания.
