То есть, уже в среднесрочной перспективе мы сможем говорить о том (
Что же касается ещё одного коллективного геополитического игрока, условно именуемого «исламский халифат», то давать какие-то прогнозы тут чрезвычайно сложно.
Нужно понимать, что ислам отнюдь не однороден, и взаимоотношения суннитов и шиитов вполне можно сравнить, например, с взаимоотношениями католиков и православных христиан – вера у них, конечно, одна, но толкования этой веры у них разные, и различий, претензий, взаимных упреков накопилось очень много. Кроме того, основные исламские игроки – по крайней мере, как это видится сейчас – отличаются и по этническому, языковому признаку. С одной стороны, это суннитский (по большей мере) арабский мир, во главе с Саудовской Аравией, а с другой – шииты, ведомые иранскими персами.
Если учесть, что к этим субъективным сложностям добавляются и объективные различия в геополитических интересах, а также подразумеваемая борьба за первенство в исламском мире, то можно с уверенностью говорить – пока дело превращения исламского мира в некий геополитический монолит, объединённый общими целями и интересами, выглядит очень и очень сомнительно.
Разумеется, все может измениться. Но для этого потребуются какие-то внешние воздействия, которые всеми мусульманами будут восприняты, как святотатство. Например, военные акции «кяфиров» в районе Мекки или Медины, являющихся общими для всех мусульман святынями. Вряд ли мусульман объединит, хотя бы на время, что-то менее страшное, с религиозной точки зрения.
Вместе с тем, нужно понимать и то, что в интересах англосаксонских элит было бы стравить мусульман со своими противниками – например, китайцами или русскими – и получить ослабление одной из сторон конфликта.
Большая угроза кроется в противоречии российских и китайских интересов в ближневосточном регионе. Потенциально они могут привести к очень и очень сильному охлаждению отношений между этими двумя геополитическими игроками, и почти наверняка западные спецслужбы попытаются разыграть эту карту.
Различия кроются в том, что Россия является крупным экспортером нефти, и для неё было бы выгодно превращение Персидского залива в регион, охваченный военными действиями. Это, без всякого сомнения, приведет к значительному росту мировых цен на углеводороды, что, в свою очередь, резко усилит внутри- и внешнеполитические позиции Кремля.
В то же время, Китай является крупнейшим импортером углеводородов. Для него, в среднесрочной перспективе, важно видеть Персидский залив относительно спокойным. В долгосрочной же перспективе он, возможно, попробует вести игру на вытеснение оттуда США.
В свою очередь, это может стать сигналом для арабских элит Залива, и при критическом ослаблении позиций США, либо при отказе Вашингтона выступать гарантом безопасности арабских монархий, они могут и сами развернуться в сторону Пекина.
Так или иначе, подобный дрейф вряд ли пройдет безболезненно, и наверняка в этот момент появится окно возможностей для тех, кто хотел бы серьёзного ухудшения отношений между Москвой и Пекином.
Однако, мы немного забегаем вперед – понятно, что тут мусульманские страны выступают не как геополитический актор, а как объект геополитических устремлений других игроков. Разумеется, они и сами могут извлечь из этих противоречий какую-то выгоду, но вряд ли она будет направлена на решение каких-то общих геополитических задач.
В долгосрочной перспективе можно предположить, что ислам не станет монолитным геополитическим игроком, пока не будет окончательно разыграно первенство в исламском мире.
В свою очередь, этой победе может поспособствовать первенство в исламизации Европы, если таковая не прекратится и достигнет значительного прогресса. Ориентировочно, потребуется на это от двадцати пяти до пятидесяти лет, хотя цифры эти слегка лукавы и не предполагают какого-либо сопротивления исламизации со стороны самих европейцев.
Нельзя исключать и того, что события на самом арабском востоке будут развиваться гораздо быстрее, и лидерство Эр-Рияда или Тегерана (а пока это основные на него претенденты) определится в открытой схватке между ними. В этом случае я бы поставил на Тегеран, но никаких гарантий тут, разумеется, дать невозможно.
Также нам следует учитывать и технологическую отсталость исламского мира, преодолеть которую вряд ли получится за пару-тройку десятилетий. Поэтому ничего, кроме ползучей, демографической экспансии, ислам пока крупнейшим мировым игрокам противопоставить не в состоянии. Что, на фоне демографических показателей Индии и Китая, тоже не выглядит такой уж явной заявкой на глобальное доминирование…