Не произнося ни слова, наклонилась, поелозила рукой по влажному песку, подняла рассыпчатый ком грязи, слепила приличный и довольно увесистый шарик, и с остервенением метнула в голову подлеца. По характерному звуку удара и недоуменному возгласу не без удовольствия подметила, что попала. Опять наклонилась, слепила новый импровизированный снаряд, приготовилась бросить.
Отряхивающийся и пришедший в полное смятение тролль успел выскочить из воды и остановился на некотором расстоянии от командира. Однако, судя по насмешливому голосу Гоца, причуды начальства он воспринимал всего лишь как безобидную шутливую игру:
- Не совсем понимаю, что происходит. Но вижу, вы умеете веселиться!
- Не понимаешь? Тогда позволь объяснить, - швырнув в него очередной шмат грязи, который, к сожалению, пролетел мимо цели, выхватила из ножен саблю и двинулась в наступление, - сейчас я тебе, предателю, все по полочкам разложу!
При слове "предатель" Гоц остолбенел и даже перестал пятиться. Вероятно, он был потрясен оным известием не меньше своего капитана. Однако я не сомневалась, что все это чистой воды продуманный и заранее подготовленный обман, ложь и мишура, рассыпавшиеся, как пыль, при виде обоснованных доказательств.
- Захотел подставить, да? Думал, мне никогда в жизни не придет в голову, что именно ты сдал меня Килдану со всеми потрохами? Конечно, я и подумать не могла, пока самолично не увидела чертово письмо! Ну, все, теперь не отвяжешься! Можешь считать себя покойником, потому что и остальная чертовщина - твоих грязных лап дело!
- Подождите, постойте! Какое письмо? - Гоц огорошено уставился на своего явно перебравшего капитана, - ничего не понимаю, да объясните же вы толком!
Но я не желала его слушать. И так все было кристально ясно. Сейчас он просто пытается оправдаться и спасти свою драгоценную шкуру, а когда поймет, что бесполезно строить из себя невинную овечку, непременно даст деру, а еще лучше - перейдет в наступление. Именно этого я и добивалась, пытаясь спровоцировать негодяя к открытым действиям. Но вместо того, чтобы выдать себя с поличным, хитрый тролль только и делал, что отскакивал, уворачиваясь от не слишком точных ударов пьяного капитана.
Мы наверняка могли бы до рассвета нарезать круги на берегу, в итоге так ни к чему и не придя. Гоц упорно не желал сдаваться, и корчить из себя либо постыдного труса, либо коварного злодея. В какой-то момент начала сомневаться в правильности своих поступков, но вспомнив злополучное письмо, с удвоенной яростью бросалась в атаку. Гоц вел себя так, будто вовсе не боялся разъяренного не на шутку капитана, и это бесило вдвое сильней. При чем он ни разу не снизошел до того, чтобы воспользоваться своей саблей! Создавалось впечатление, что он просто в тайне смеется надо мной.
- Это ты решил помочь Килдану вывести меня из игры, ты натравил на меня Бакстера, ты подбил того юнгу на кражу и именно ты подсунул книгу по черной магии в мою каюту! Теперь, понятно, какого именно предателя имел ввиду Хани! Он с самого начала подозревал тебя! - я так и сыпала обвинениями, не забывая размахивать саблей.
- Постойте, но это же нелогично! - попытался аргументировать Гоц, хотя все его сомнительные доводы оставались бесполезными.
В сердцах запустила в него саблей, метя точно в голову, однако вместо того, чтобы прикончить подлого изменника сделала крайне непростительную ошибку. Если бы дело происходило при свете дня, я бы наверняка не промахнулась, даже несмотря на изрядное подпитие. Оружие пролетело в считанных сантиметрах от лица предателя, и вонзилось в песок в нескольких метрах позади тролля.
Ну вот, кажется, сейчас настанет моя очередь удирать со всех ног. Вступать с троллем в рукопашную не самая лучшая из моих и без того бредовых идей, но мне было уже все равно. Если умирать, так умирать достойно! И поэтому я бесстрашно кинулась на Гоца с кулаками. Со стороны это наверняка выглядело комично. Однако сея затея получилась заранее обреченной на провал.
Не успела нанести и пару ударов, как он, сделав ловкую подсечку, с легкостью повалил противницу на землю. Сцепившись в клубок, мы покатились по песку, награждая друг друга болезненными тумаками. Вернее дралась и брыкалась из нас двоих только я, а Гоц в свою очередь тщетно пытался утихомирить разошедшегося командира. Достаточно скоро до меня все же дошло - сражаться с таким противником просто верх абсурда. Битва с Гоцем оказалась равносильно схватке маленькой дворняжки и волка. В любой момент он мог без особых усилий голыми руками свернуть мне шею. Но я была пьяной, злой, оскорбленной и чувствовала себя преданной, а этого с лихвой достаточно для того, чтобы отодвинуть инстинкт самосохранения на задний план. Я пылала жаждой мести. И поэтому тролль только и успевал терпеливо уворачиваться от кулаков своего капитана. Попытки дать сдачи не предпринимал, что казалось странным, но и одновременно выводило из себя.