И вот однажды утром изумленные телезрители увидели на своих экранах не Бете, а его зомби. Помятое лицо, плохо выбритый подбородок, погасшие глаза и вялые речи. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что у ведущего неприятности. После каждой второй тирады Бете вздыхал, как усталый кит, или смотрел на часы, как человек, у которого прихватило живот. После двух или трех звонков в студию он приоткрыл завесу тайны. Его возлюбленная тяжело заболела и находится в больнице. На Бете обрушились потоки сочувствия и поддержки. Все последующие дни он подробно докладывал о самочувствии больной, никогда не забывая подчеркнуть необычайные достоинства Риты (так звали его любимую). В его речах она представала женщиной-солнцем, женщиной-цветком, женщиной-рекой, женщиной-радугой, женщиной-женщиной и женщиной-более-чем-женщина. Прирожденная рукодельница, образец рачительной хозяйки, она отличалась необыкновенной серьезностью и именно поэтому с презрением относилась к благам цивилизации, ценя душу мужчины, а не его кошелек. Истинная жена перед лицом Вечности! Естественно, она, как само совершенство, не могла не вызвать сочувствия у множества телезрителей.
Она находится в госпитале в Пуэнт-а-Питре[43]!
Ее должны перевезти в госпиталь Фор-де-Франса[44].
Ее перевезли.
Врачи бессильны!
Она умрет! Она умерла!
После смерти возлюбленной Бете первым делом затевает грандиозный скандал, отказываясь платить за перевозку тела усопшей на родину. Он ведет борьбу с директором госпиталя, с авиакомпаниями, с похоронными агентствами, с самим дьяволом и его рогами и в конце концов побеждает. Тело бесплатно перевозят на остров в закрытом гробу. После этого Бете вступает в следующий этап борьбы. Он требует, чтобы ему дали разрешение вскрыть гроб и убедиться, что там действительно покоится тело его любимой, а не какие-нибудь камни. С этого момента дело принимает новый оборот. Публичное мнение раскалывается, люди делятся на два враждующих лагеря: одни поддерживают требования Бете, другие выступают категорически против. Все дебаты освещаются телевидением, каждый пытается озвучить свои аргументы, причем порой абсолютно бредовые. Бете в сопровождении нескольких верных друзей атакует прокурора, представителей закона, похоронные бюро, префекта и других ответственных лиц, способных повлиять на решение вопроса. Каждый день телевидение сообщает, как подается очередной запрос, ходатайство, какие были даны ответы; репортеры подробно освещают все перипетии данной драмы. Ни одно телешоу не может сравниться с этой народной версией истории единоборства Давида и Голиафа. Телефонные звонки сотрясают студию. Люди протестуют против действий чиновников. Высокий суд, префект не желают вникать в доводы Бете. Выдержки из процессуального кодекса, тексты гражданского права, параграфы, абзацы! Постановили! Захоронить!
В день погребения, которое, конечно же, транслировалось по всем местным каналам телевидения, Бете не появился на поминальной мессе. Его искали у пирса, боясь, как бы он с горя не совершил страшного поступка. Его искали дома. Его искали напрасно. Священник затягивал службу, чтобы дать возможность несчастному проводить свою подругу. Народ преградил дорогу катафалку: он не сдвинется с места, пока не появится Бете. Он должен присутствовать на церемонии! Какие страсти! Репортеры воспользовались моментом, чтобы проинтервьюировать присутствующих.
Первым выступил мужчина с тоненьким голоском, очень гордый оказанной ему честью. Он припомнил их похождения с Бете в Париже. Их совместные прогулки. Подстерегавшие их трудности. Как они с честью выпутывались из этих трудностей. Он подчеркнул, что Бете всегда оставался истинным мужчиной, маленькой лодочкой, вышедшей на большую ловлю, добряк и искрометный ум! Он так и не ответил на заданный вопрос.
Пожилая женщина, прогуливавшаяся перед церковью, и вовсе заявила, что она не в курсе событий. Разве она не знает, что происходит нечто необычное? Нет. Нет! И вообще, по ее мнению, к чему весь этот переполох? Потом она застыла, как статуя, не произнеся больше ни слова.
Женщина среднего возраста, напялившая на себя шляпу с огромными полями, затянутая в облегающее платье, лицо припорошено пудрой, как мешок с цементом, бросилась к корреспондентам и зашлась в дифирамбах:
«Бете задал мужикам Большого Острова урок любофи! Именно так надо любить женщину, такая любофь и называется любофью! Жители Большого Острова, полюбуйтесь на эту находку! Повосхищайтесь им! Если бы я встретила такого кавалера, который любил бы меня такой любофью, я бы сказала ему „да“ всеми моими ногтями! Уй-уй-уй! Вот любофь, способная подняться на любую гору жизни! Я не представляю, какой чай она ему заваривала, когда была жива. Единственное, что я знаю, что я чувствую, что я прочувствую всеми моими внутренностями женщины, — это вкус этого чая любофи! Бете, я тебя обожаю! Я тебя обожаю, потому что ты показал и еще раз показал, как мужчина должен любить женщину! Я сама была знакома с одним…»
Другая женщина, подруга усопшей, вырвала микрофон из рук болтуньи.
