Андреа шёл по улице и вспоминал, как закончилась его карьера танцора. У него был лучший друг. Они вместе пришли в танцевальный класс. Вместе тренировались много лет, ездили на турниры, жили в одной комнате. Их пары шли голова в голову на соревнованиях на кубок Италии, обе были фаворитами. Всё должно было решиться в последнем танце.
«Как всё повторяется, в мире нет ничего нового».
Паркет был очень скользким, и как ни смазывай подошвы туфель, всё равно иногда проскальзываешь. Неожиданно Андреа почувствовал сильный толчок, он уже мог отличить случайный толчок от специального. Его толкнули, толкнули специально, и кто? Лучший друг. Андреа полетел на паркет, от неожиданности увлекая за собой партнершу, он подвернул ногу, а она упала на неё сверху. Встать самостоятельно Андреа уже не смог. Порвал связки. Лечение было долгим. В танцевальный класс не вернулся. А друг продолжал, как ни в чём не бывало танцевать, брать призы. И главное, этого негодяя никто не осудил, все были уверены, что столкновение было случайным. Танцоры после случайного столкновения всегда извиняются. А этот и не извинился, и в больницу не пришёл.
Андреа стал пить, поведение друга потрясло его. Он больше никому не верил. И вот это случилось снова. И с кем? Лоренцо был ему как сын. Стало больно.
Но, Энцо — другой, он будет мучиться всю жизнь, но так себя и не простит.
___________________________________________________________________
Работа продвигалась быстро, с Абруццо было приятно работать, он ставил задачи чётко, доступ к любому лабораторному оборудованию Ольга получала вне очереди. Потом они подолгу обсуждали полученные результаты.
Ольга продолжала жить в гостинице, Абруццо предложил пробить ей место в общежитии Университета, но она отказалась. В гостинице ей очень нравилось, она жила во дворце, да, конечно, дорого, но она готовилась к этой поездке всю жизнь.
Лоренцо стал относиться к ней с теплотой, с каждым днём она нравилась ему всё больше. Восхищал её ум, работоспособность, врождённая интеллигентность. Она не терпела пошлости, вульгарности, так же, как и он. Но главное, он чувствовал в ней какую-то боль, такую же, как у него, глубоко запрятанную, многолетную. Её может почувствовать только тот, у кого она тоже есть. Это как опознавательный сигнал «свой-чужой».
У них было очень много общего. Они мало общались с людьми, не любили тусовки, разборки и сплетни, были резкими, когда кто-то пытался влезть в их мир без спроса. Им было наплевать на чужое мнение. Жили сами по себе, внутри себя.
___________________________________________________________________
Однажды, Аличе, доведённая безразличием Лоренцо до предела, (он давно не приглашал её к себе), решила подстроить пакость Клуше, так её называли теперь только вполголоса между собой, боясь гнева профессора.
Ольга поставила образцы в термостат, выставила режим, и пошла выпить кофе с Сергеем, они не часто виделись в последнее время, было много работы, и он сильно скучал.
Это был завершающий эксперимент, потом только обработка результатов. Аличе подошла к термостату, перепрограммировала температурный режим, и быстро ушла. Когда Ольга вернулась, процесс уже был закончен. Ничего не подозревая, она вынула образцы, продолжила работу.
На следующий день, они с Абруццо пошли в парк. Давно уже присмотрели там местечко, где можно было спокойно, не прерываясь на административные дела, по которым его часто дёргали, обсудить всё, что она получила за несколько дней в лаборатории. Сели на траву, достали ноутбуки. Ольга перебросила профессору цифры.
С первого же взгляда оба поняли, что последние цифры никак не ложатся в теорию, неужели они ошиблись? Ольга любила всё проверять по нескольку раз, не подгоняла результаты, как это делают довольно часто. Она себя уважала.
Не может быть, это была уже пятая серия экспериментов, предыдущие цифры идеально легли на график. Ольга очень расстроилась. Неужели вся работа насмарку. Столько труда. Месяц уже заканчивался, значит, она провалила стажировку, да, и всё остальное. Что же делать?
— Может, остановимся на четырёх сериях. Большинство стажёров больше трёх и не сделают. Просто не успеют. Это у Вас картбланш, записываться на оборудование не нужно, — профессор внимательно посмотрел на Ольгу.
Он хотел оставить её на годичную стажировку и дальше работать вместе. Ему была интересна её реакция на эту ситуацию. Абруццо увидел, как у неё дёрнулся уголок рта, он уже достаточно изучил её, чтобы понять, что она злится.
Она молча поднялась, стала собирать вещи. Абруццо опешил, такого он явно не ожидал.
— Вы куда?
— В лабораторию. Буду переделывать, где-то напортачила.
— Вы не успеете, осталось мало времени.
— Успею.
— Но нужно ещё обработать результаты.
— Успею.
Он понял, что отговаривать бесполезно, сам был такой.
— Садитесь. Подвезу.
Они сели в машину, всю дорогу до Университета молчали, Ольга смотрела в окно. Лоренцо чувствовал Ольгино разочарование.
— Простите. Глупо получилось, просто хотел проверить, как Вы отреагируете.
