И детский лепет ваше «легче»,
Нам давай чего покрепче!
Мы расстались всем на радость,
Ведь что нам зависть – нам улыбки!
И бред собачий ваши сопли,
Нам давай чего без боли!
Мы расстались, будто живы,
Ведь что нам смерть – нам бес не страшен!
И чушь тупая ваши лести,
Нам лишь бы вместе, лишь бы вместе!
21:53 Это тень последнего разбитого сердца, она загораживает меня от очередной попытки сделать кому-то больно. Но это мой стиль, что поделать? Моё «иду дальше» никогда не было шагом назад, поэтому я улыбаюсь. Праздничные открытки с букетом алых роз – это всё позади, но совсем скоро вернётся снова. Цикличность происходящих в мире процессов, и я горжусь своей независимостью! Без капли сомнения, перебирая пальцами по чужим судьбам, я как пианист в поиске нужного сочетания клавиш. Весь такой странный, но довольный. Все мои попытки, даже неудачные, так хорошо звучат. Плавная мелодия с резкими переходами – это опять же элемент стиля, моего стиля. Я лучший комикс на свете – пролистай меня. Разноцветным огнём до предпоследней страницы, а дальше мрак – там я угас…
23:18 В эпоху, когда горячая вода больше не роскошь, правда – слишком ценная вещь, чтобы её часто говорить. Чем меньше о тебе знают, тем сильнее ты защищён, тем комфортнее отрываться ото всех. Заключив время в циферблат механических часов, люди потеряли свободу. Им больше не хочется ходить, они бегут, чаще от кого-то, в никуда, лишь бы не оставаться там же, так же… Замуровав вольные речушки в консервные трубы, человеческая жизнь стала походить на тушёнку из армейских сухих пайков. Люди обращаются за помощью к психологу, чтобы стать сильными, а потом плачут в объятиях тех людей, ради которых они так стремились не казаться слабыми. Огромные усилия для обретения господства во вселенной каждый раз еще больше оголяют нашу беспомощность и уязвимость. Мы червяки, нам бы под землю…
06:06 Что происходит с дневным светом? Он исчезает за широкими занавесками, и моё сознание наконец обретает свободу, простор для творчества. Я поклялся не убивать тебя и ни разу не побоялся последствий. В бесцветной комнате, её тяжёлом наэлектризованном воздухе – запахи загробного мира… Они настораживают, сбивают с толку. Каждый предмет, осязаемый, зримый, и даже невидимые духи с их тенями – всё пронизано какой-то могильной гнилью. У этой комнаты плохая аура. Здесь стены разговаривают на языке дьявола, а потолок жутко молчит. Мурашки по коже и дальше по поверхности стола… Страх моментально передаётся от одного живого сердца к двум холодным стрелкам на часах. А вот и время останавливается – предвестник неизбежной трагедии. И когда всё замерло, в этот неподвижный миг я понял, что нахожусь в комнате не один… Мёртвая девушка на моём диване! Откуда она взялась? А, да. Я обещал забыть её, обещал больше не называть сукой… Вообще никак не называть! Ни родной, ни проклятой, ни самой милой! И это, видимо, погубило тебя, а я, проявив «благородство», решил взять когда-то любимое тело с собой, к себе, на память… Слабак! Вот почему в комнате играет похоронная мелодия. Без капли сомнения, я ложусь с ней рядом, спина к спине. Сначала неподвижно, а затем головная боль, судороги… Вены разбухают, и кровь обильно просачивается из них на пол, растекаясь по паркету до самого окна, как будто принимая внутреннюю обречённость с тусклыми красками зашторенной реальности. Когда меня это останавливало? Я поворачиваюсь к ней лицом, отчаянно обнимаю и начинаю ласкать… Лицо, шею, талию, бёдра… Плачу, но улыбаюсь сквозь слёзы. Когда она такая мёртвая – мне спокойнее! Прости меня, моя любовь. Крепко прижав бездыханное тело обеими руками и губами, я, словно в кукольном театре, управляю её движениями и громко смеюсь – полное безумие! Кричи со мной! Можно ли облизывать кожу мертвеца? В этом сне для меня нет запретных тем. И вдруг она проснулась, ожила: «Не трогай меня – смертью заразишься…» И всё закончилось. А когда я проснулся, я окончательно перестал понимать, что же происходит с дневным светом…
Лиана. 25 апреля. Лос-Анджелес
15:54 Когда ты подсел ко мне в том сне, знаешь, все, кто находился неподалёку, мигом испарились в твоём всепоглощающем присутствии. С твоим появлением закрылись шторы в заполненном робким солнцем помещении, а лампочки в хрустальной люстре погасли, будто бы их никогда и не было. Десятки знакомых лиц разом стали неизвестными, и всё, чем восхищалась, перестало вселять надежду, потому что… потому что с твоим дыханием сразу пропали мои пустые страхи. Я знаю, ты будешь любить меня молодой и даже старой, ведь поклялся когда-то не во сне… Как твои дела? Ничего не говори. Когда ты отнял у меня все шесть миллиардов ненужных людей, я и не думала жаловаться! И даже сейчас не думаю… Зачем же меня разбудили…
