И хотя Тора и Всевышний совершенно едины, ибо Он и Его желание — одно, и Всевышний наполняет все миры в одинаковой степени, все же достоинство миров не однозначно и различия [между ними] связаны с принимающими влияние двояко: во-первых, верхние получают гораздо и бесконечно большее отражение [света], чем нижние, а во-вторых, верхние получают его без столь многих одеяний и заслонов, как это [происходит] у нижних. И в том, что этот мир нижний, два аспекта: отражение в нем предельно сжато, и потому он материален и веществен, и даже это [отражение достигает его] через столь многие одеяния и заслоны, что оно облеклось в «клипат нбга», чтобы оживлять все чистое в этом мире, в том числе и витальную говорящую душу человека. И потому, когда человек произносит слова Торы и молитвы без надлежащей мотивации, все же это святые буквы, и «клипат нбга» в ви-тальной душе совершенно не представляет собой разъединяющего заслона, который бы скрыл и заслонил святость Его, благословенного, в них облеченную, как она скрывает и заслоняет Его, благословенного, святость в витальной душе тогда, когда он произносит пустое, или же [так, как она заслоняет ее] в витальной душе иных чистых живых существ. Ибо, хотя нет места, свободного от Него, все же Он — тайна тайн, Он называется «Б-г скрывающийся»4. Точно так же и отражение и распространение жизненной силы от Него, благословенного, скрывается во многих и сильных одеяниях и заслонах, так что [в конце концов] оно облекается и скрывается в одеянии «нбга». Иное — святые буквы слов Торы и молитвы. Здесь, напротив, «клипат нбга» обращается в добро и включается в эту святость, как говорилось выше5. И все же отражение святости Его, благословенного, находится в них в состоянии предельного сжатия, так как голос и речь материальны.
Но при сосредоточенной молитве и при изучении Торы с надлежащей мотивацией, ради нее самой, проникновение в их смысл облекается в буквы речи, ибо это проникновение в их источник и корень, ибо из-за него и по его причине человек произносит эти буквы. Потому проникновение в смысл возносит их [буквы молитвы и Торы] к их месту в десяти сфирот мира Йецира или мира Бриа в соответствии с тем, является ли это проникновение интеллектуальными или естественными страхом и любовью и т. д., как говорилось выше, а там светит и раскрывается свет — Эйн Соф [- Всевышнего], благословен Он, то есть высшее желание Его, благословен Он, облеченное в буквы Торы, которую человек изучает, и в их мотивацию, или в молитву и в ее внутренний смысл, или в заповедь и в ее смысл бесконечно великим отражением, каким оно совсем не могло светить и раскрыться, пока эти буквы и заповедь находятся в этом материальном мире, ни в малейшей степени, до скончания времен, когда этот мир будет вознесен из своей вещественности и раскроется слава Всевышнего и т. п., как о том уже подробно говорилось*.
* Примечание.
А там также светит и раскрывается высшее единство, образующееся через каждое исполнение заповеди и изучение Торы, и это — единство атрибутов Его, благословенного, которые включаются друг в друга, и категории Суда смягчаются категориями милосердия в силу того, что это время благорасположения Эйн Софа, благословен Он, который светит и раскрывается категорией явного раскрытия, великого и сильного, при пробуждении снизу, то есть при исполнении заповедей или при изучении Торы, в которых облечено высшее желание Эйн Софа, благословен Он. Но в основном это единство высоко-высоко в мире Ацилут, — там суть и сущность атрибутов Его, благословенного, едина с Эманирующим их, Эйн Софом, благословен Он, и только их отражение светит в мирах Бриа, Йецира, Асия, в каждом из них в соответствии с его достоинством. И хотя душа человека, занимающегося этой Торой и заповедью, не из мира Ацилут, все же высшее желание облечено в эту заповедь, оно же и есть сама Галаха и Тора, которую [этот человек] изучает, и это — Б-жественность и свет — Эйн Соф [- Всевышнего], Эмалирующего, благословен Он, ибо Он и Его желание — одно, и по Своему благословенному желанию Он эманировал Свои атрибуты, единые с Ним, благословенным, и через раскрытие Его желания, раскрывающегося через занятие этой Торой и заповедью, они включаются друг в друга, и категории Суда смягчаются категориями милосердия во время этого благорасположения.
В свете этого совершенно понятно то, что страх и любовь иносказательно называются крыльями, как сказано: «двумя летает»6 и как писал раби Хаим Виталь, благословенной памяти, во «Вратах единений», раздел 11. Ибо крылья птицы — руки человека и т. д. И в книге «Тикуней Зогар» объясняется, что те, кто занимается Торой и заповедями в страхе и любви, называются сыновьями, а без страха и любви — птенцами, так как они не могут летать*.
* Примечание.
