Тания (Ликутей Амарим) полностью

Есть еще прямой путь, лежащий перед человеком, — заниматься Торой и заповедями ради них самих через свойство нашего праотца Яакова, мир ему, свойство милосердия, [то есть] сначала пробуждать в мысли своей великое милосердие пред Всевышним к искре Б-жественного, оживляющей человека, [искре], которая низошла от Источника своего, Жизни жизней, Эйн Софа, благословен Он, наполняющего все миры и окружающего все миры, перед Которым все как небытие, и облеклась в змеиную кожу¹, далекую от света лика Царя абсолютным отдалением. Ибо мир этот — крайнее [вместилище] грубых «клипот» и т. д. А особенно когда человек вспомнит обо всех своих поступках, и словах, и мыслях со дня своего появления на свет, и они не добры, и Царь «пленен в потоках»², «в потоках мысли», ибо «Яаков — доля [хевелъ] наследия Его»³. И как потянувший веревку [хевель] и т. д., и это — тайна изгнания Шхины. И сказано об этом: «И возвратится ко Всевышнему, и смилостивится над ним»⁴, - пробудит великое милосердие к имени Всевышнего, пребывающего с нами, как сказано: «Пребывающий с ними в их нечистоте»⁵. И сказано об этом: «И поцеловал Яаков Рахель, и вознес голос свой, и заплакал»⁶. Ибо Рахель — Кнесет Исраэль [собрание Израиля и источник всех душ]⁷. И Яаков — в высшем атрибуте, соответствующем ему, в атрибуте Рахамим [милосердия]⁸, что в мире Ацилут, пробуждает к ней великое милосердие⁹. «И вознес голос свой» ввысь, к Источнику высшего милосердия, который называется «Отец милосердия», и его источник, «и заплакал», дабы пробудить и привлечь оттуда великое милосердие ко всем душам и к источнику Кнесет Исраэль, чтобы поднять их из изгнания и соединить их с высшим единством света — Эйн Соф [- Всевышнего], благословен Он, категорией поцелуев, и это — единение духа с духом, как сказано: «Пусть он целует меня поцелуями уст своих»¹⁰, и это — соединение речи человека с речью Всевышнего, то есть Галаха, а также мысль с мыслью и действие с действием, и это — действие исполнения заповеди, — а особенно благотворительности и добрых милосердных поступков. Ибо доброта [хесед] — правая рука [Всевышнего]¹¹, и это на самом деле категория объятия, как сказано: «И правая рука его меня обнимает»¹². А когда занимаются Торой при участии речи и при углублении в нее мыслью, это на самом деле категория поцелуев. Таким образом может человек прийти к великой любви, явно проявляющейся в сердце его, как указано о Яакове: «который избавил Аврагама»¹³, как о том говорится в другом месте¹⁴.

И есть прямой путь, лежащий перед человеком, [путь], доступный всем, и «это очень близко» [и доступно] — пробудить и засветить свет любви, укорененный и скрытый в сердце его, дабы она светила всей силой света своего, как огонь, ощутимо пылающий в его сердце и мозгу, дабы он отдал душу свою Всевышнему, и тело, и все, что имеет, всем сердцем, и всей душой, и силой из глубины сердца самым истинным образом, а особенно во время чтения «Шма» и соответствующих ему благословений, как это будет объяснено. И это [возможно тогда], когда человек примет во внимание написанное: «Как в воде лицо — против лица, так сердце человека — к человеку»¹. И это означает, что [когда] человек показывает воде образ и форму лица своего, там, в воде, появляется та же самая форма; то же происходит с сердцем человека, верного другому в своей любви. Эта любовь также пробуждает любовь к нему в сердце друга, и они становятся друг другу верными, любящими, особенно тогда, когда человек видит любовь друга по отношению к себе.

Такова природа, свойственная всем людям, даже если они равного достоинства, а во много раз более, если великий и возвышенный царь выражает свою великую и сильную любовь к человеку простому, презренному, стоящему ниже [всех] людей, ничтожному, пребывающему в отбросах, — и нисходит к нему с высот славы своей вместе со всеми своими министрами, и поднимает его, и выводит из грязи, и вводит в свой дворец, царский дворец, в самые внутренние покои, туда, куда ни один раб и ни один министр не вхожи, и там он с ним наедине, в истинном единении, близости, объятиях, поцелуях и единении духа с духом всем сердцем и душой — [у него] тем более сама собой пробудится удвоенная и учетверенная любовь в сердце этого простого, ниже всех стоящего человека к душе царя подлинной душевной привязанностью из сердца и души, из бесконечных глубин сердца. И даже если сердце его из камня, растопится оно и станет водой, и, как вода, изольется душа его в совершенном истечении души в любви к царю.