«Дорогой мой Андрей, с фронтовым приветом! Теперь я хорошо поняла, что такое передний край. Нелегко, конечно, смерть ждет на каждом шагу, но разве это должно нас страшить. Жгучую ненависть к фашистам — вот что мы несем в своем сердце. Я уже истребила 20 гитлеровцев.
Одно плохо: что-то ухудшилось зрение. Не пришлось бы сменить снайперскую винтовку на телефонную катушку. Фронтовой привет твоим родным. С нетерпением жду ответа. Пиши сразу».
Близилось осуществление грандиозной Белорусской наступательной операции. План ее был тщательно разработан и уточнен в Ставке Верховного главнокомандования.
К фронту, преимущественно в ночное время, двигались танки, артиллерия, непрерывно доставлялись боеприпасы и продовольствие. На направлениях главных ударов по врагу было сосредоточено огромное количество орудий и минометов.
Предстояла жестокая схватка двух очень сильных, хорошо вооруженных противников.
— Дядя Саша, — спрашивала Таня Саломатина, — что-то мы засиделись, а техники всякой к нам навезли.
— Почем тебе знать, — усмехался комвзвода, — что техники навезли?
— Не слепая, — рассердилась девушка.
— Я не бог и не генерал-полковник Черняховский, но в общем-то ты права: засиделись. Большие бои будут, ты уж поверь моему опыту, будем фашистов в берлогу гнать.
В наших частях и подразделениях развернулась напряженная боевая учеба. Бойцы тренировались в форсировании рек, имитировали бои в условиях болот, преодолевали оборонительные рубежи на местности, оборудованной по типу немецкой обороны.
Усиленно готовилась к предстоящим боям и ефрейтор Барамзина. Нет, она не пристреливала свою снайперку. Не ходила в поиск. Под руководством командира взвода связи Таня училась проверять кабель, пропитывать оплетку, наращивать недостающий кусок провода.
Не зря опасалась девушка за свое зрение. Таня упорно не хотела признаваться в этом врачам, но в последнее время, особенно после нескольких часов напряженного выслеживания цели, глаза у нее застилало пеленой, начиналась резь.
После заключения медицинской комиссии командование предложило Барамзиной уйти в запас. Уйти в запас? В тыл? Девушка-воин наотрез отказалась.
— Тогда придется переучиваться, — сказали ей.
Нелегко было Тане сменить снайперскую винтовку на барабан с телефонным кабелем. Но если надо?
И все-таки нет-нет, а обида проскальзывала в ее голосе.
— Вот, дядя Саша, — сказала она как-то Саломатину. — Спросит меня Андрей: сколько еще гадов прикончила? А ему в ответ: ты что, дорогой, я ведь с некоторых пор катушки катаю…
Комвзвода снабжения, не сводя с девушки глаз, протянул ей вырезку из фронтовой газеты..
— Прочти.
«…Перебегая от укрытия к укрытию, — писала газета, — сержант продвигался вдоль линии и нашел место повреждения. Но его заметили гитлеровцы. Новиков принял бой. Как же срастить кабель?.. И тогда сержант, взяв в рот оба конца провода, зажал их зубами. Руки освободились. Он схватил автомат и стал отстреливаться от наседающих на него гитлеровских солдат. Но силы были слишком неравны, и вскоре автоматная очередь сразила героя. А связь? Связь работала. Какой ценой она была восстановлена, в полку узнали лишь несколько часов спустя, когда однополчане нашли окоченевшее тело гвардейца с зажатым кабелем в зубах…»
Таня закончила читать. Посмотрела на Саломатина. И молча положила клочок бумаги в карман гимнастерки.
В канун битвы ефрейтор Барамзина стала телефонисткой взвода связи 3-го батальона 252-го стрелкового полка.
Подготовка Белорусской операции завершилась.
22 июня на широком фронте от озера Нещердо до реки Припяти была проведена разведка боем.
После артиллерийской и авиационной подготовки войска 1-го Прибалтийского и трех Белорусских фронтов обрушились на ненавистного врага.
252-й стрелковый полк под командованием подполковника Кузнецова успешно атаковал передний край обороны противника в районе Шавнево — Котелево, а на следующий день полк прорывает оборону противника в районе деревни Малое Морозово и закрепляется на достигнутом рубеже.
