Украинская артиллерия все еще продолжала варварские обстрелы Донецка. Большинство мирных жителей уехали из города, став беженцами на территории России или Украины, ставшей в одночасье злой мачехой.
Но постепенно Донецк все же оживал: открывались магазины и кафе, танкист засматривался на девушек в цветастых и легких летних нарядах. Конечно, среди потока машин и городского транспорта попадались и военные грузовики, и бронетранспортеры, а дальше, на Киевском проспекте и на Шахтерской площади, и танки можно было встретить.
Но все равно — жизнь в Донецке фактически на осадном положении понемногу входила в привычную колею…
Для танкистов ДНР, которые не вылезали из боев с начала июня, возвращение в Донецк после огненного лета 2014 года стало настоящей наградой. Удивительно насколько дичает человек, оказавшись в условиях постоянных боев, стресса, постоянного выбора между жизнью и смертью.
Древние греки были правы, когда говорили, что вкус войны сладок для тех, кто не пробовал его. Война разъедает душу человека, словно ржавчина. И даже самый суровый воин — всего лишь человек, который не может постоянно быть начеку. Все те же древние греки утверждали, что даже храбрейшие из храбрых не могут сражаться выше своих сил. Поэтому командование ДНР и старалось предоставить для своих бойцов возможность хоть немного отдохнуть от выматывающих душу и тело будней на передовой.
После Иловайска и Еленовки активная фаза боев завершилась. Бандеровские оккупанты вместо легкой прогулки по Донбассу с "пострелушками" умылись собственной кровью. "Иловайский котел" стал самым успешным наступлением Народного ополчения Республики — за сутки подразделения украинской армии и карательные батальоны националистов были отброшены на 37 километров! Теперь наступило временное, но такое необходимое затишье.
— Приехали… Эй, танкист, приехали уже, — слова таксиста отвлекли Артема от раздумий.
Чернов расплатился украинскими гривнами, он их уже и за деньги-то перестал считать. Так, завалялись по карманам… Все больше и больше в Донецке и других городах ДНР в обращение входили российские рубли — настоящая твердая валюта, на стабильность которой можно было рассчитывать.
На четвертый этаж "хрущевской" пятиэтажки Артем не поднялся, а взлетел. На звонок в дверь открыла женщина средних лет с заметной проседью в волосах.
— Ну, здравствуй, мама! — Артем с порога обнял самого родного на свете человека и почувствовал, как запершило в горле и защипали глаза…
— Сыночек! Вернулся…
В коридор вышел отец, рукопожатие заместителя начальника электросталеплавильного цеха Донецкого металлургического завода было все таким же крепким.
— На побывку? — голос отца звучал глухо, видно, что и он не может справиться с нахлынувшими чувствами.
— Дали, вот, "увал" на трое суток…
— Что ж вы в коридоре все, проходите в комнату, — спохватилась мать.
— Пошли сын, "бахнем" за встречу. А то ты родителям только по телефону звонишь, да и то не всегда… Нехорошо… — полушутя-полусерьезно пожурил отец.
— Можно, но по чуть-чуть…
— Да погодите вы! Я сейчас супчику домашнего нагрею, котлетки… Как у вас в армии, кормят-то хорошо, а Тема?..
— Нормально кормят, мам, я как раз вам гостинцев привез.
Чернов притащил из коридора сумку и вещмешок с продуктовым пайком на месяц. Стал доставать увесистые банки армейской тушенки, рыбные консервы, сгущенку, сахар, макароны, крупы, настоящее, как в Советском Союзе было, сливочное масло, сигареты.
— Как вы тут живете?..
Семья Черновых мало чем отличалась от многих в Донецке. Мама — Нина Сергеевна — преподаватель русской литературы, отец — Вячеслав Иванович — инженер-металлург со стажем в четверть века. Пока всю зиму 2013–2014 года в Киеве на Майдане резвились "отморозки" с портретами Бандеры и Шухевича под черно-красными и желто-блакитными флагами, пока они жгли "коктейлями Молотова" таких же украинцев, но в форме "Беркута", Донецк и весь Юго-Восток работал. Трудился на Донецком металлургическом заводе и Вячеслав Иванович Чернов.
А в апреле 2014-го отец и сын пошли на баррикады возле Донецкой облгосадминистрации, которую заняли сторонники Донецкой Народной Республики. Потом был референдум, страшное 2 мая — огненнокровавая Одесса… Славянск, Краматорск…
А потом их сын пришел домой в вытертом камуфляже и с автоматом на плече. Мама плакала навзрыд, но сын оставался непреклонным и уехал вместе с небольшим отрядом ополчения в сторону Саур-Могилы, где уже тогда случались ожесточенные стычки с мобильными группами бандеровских карателей, которые стремились перерезать дорогу к границе с Россией.
С тех пор только редкие телефонные звонки соединяли сына с его семьей, оставшейся в Донецке…
