В итоге боец был отправлен к себе в жилой кубрик. Неизвестно, где он все-таки нашел "добавку", но именно "зеленый змий" подвел его уже в очередной раз. Как на грех, комбат Дизель с офицерами совершал обход жилых помещений. Но боец этого не знал и на просьбу открыть дверь ответил посылом на три буквы. Ох, не знал он, кого посылает!..
В итоге дверь вылетела от мощного удара — комбат с телосложением борца-тяжеловеса, широкий в плечах и приземистый, как бульдозер, ворвался в комнату и буквально выволок незадачливого любителя горячительных напитков за шиворот. На следующий день этот солдат в танковом батальоне уже не служил.
Артему как-то довелось заступить в караул с вновь прибывшим солдатом. Женя, как того звали, выглядел форменным увальнем, коим и являлся. Каким-то он был слишком уж неторопливым для солдата вообще и для танкиста, в частности. Во всяком случае, командир танка сержант Чернов категорически не хотел бы его видеть в своем экипаже. Правда, увалень Женя о себе самом был совершенно иного мнения.
— А что тут такого — "службу тащить"?! Вот я при Украине отслужил срочную. Охраняли мы с еще парой бойцов армейский склад с углем. Так этот уголь продавали "налево" местным за самогонку и закуску. Был у нас прапор, так он и вообще не просыхал! Жили прикольно в своей сторожке — сытопьяно!.. — делился Женя армейской премудростью.
Не вылезавший из боев с июня Артем слушал эти "перлы" и только похмыкивал. Уж он-то знал, как муштрует новые танковые экипажи его командир роты лейтенант Козырев или любой из офицеров-танкистов ДНР. Ведь они — Акула, Атаман, Лимон, Берс, Баркас, Нафаня — действительно знали тяжелую науку войны. А этот… Он даже автомат в карауле толком держать не умеет. И, что самое главное, не стремится.
Забегая вперед, можно сказать, что в своих оценках сержант Чернов оказался прав. Женю сначала пытались выучить на наводчика-оператора. Но он в принципе не стремился осваивать военно-учетную специальность. После нескольких особо эпических "залетов" его попросту уволили.
Все же, как думал Артем, "службу тащить" и служить в воюющей армии — занятия существенно разные. Если в первом случае достаточно просто быть в меру "хитрозадым", то во втором — необходимо учиться и еще больше оттачивать уже полученные навыки. На войне двоек не ставят, на войне за нерадивость сразу — высшая мера…
Другой инцидент случился на стрельбах — в период относительного затишья после "Иловайского котла" танкисты отправились на один из местных полигонов, чтобы пройти боевое слаживание и отработать некоторые тактические приемы танкового боя.
Во время стрельб один из экипажей убрал ограничители для рук, которые стоят по обе стороны от казенника пушки. Они, конечно, ограничивают свободное пространство в и без того очень тесной башне, но все же подобная мера необходима. В этом на собственном горьком опыте вскоре убедился наводчик.
Во время выстрела он ненароком отвел руку в сторону — в итоге от отдачи массивного казенника 125-миллиметровой пушки ему разорвало мышцы на руке. Удивительно еще, как кости не переломало…
Но медицинская служба в танковом батальоне оказалась на высоте: раненному по собственной глупости быстро наложили жгут выше раны, перебинтовали и на медицинском уазике-таблетке отправили в ближайшую больницу. На рану наложили несколько швов, и наводчик после непродолжительного больничного вернулся к службе. Теперь он сам следил, чтобы никто не снимал ограничители возле казенника пушки…
Но случались в военной жизни и приятные события. Именно таким стало присвоение очередных воинских званий и вручение наград. Командир первой танковой роты Александр Козырев-Кайзер стал старшим лейтенантом, Артем же получил старшего сержанта.
Кроме того, на торжественном построении подразделения "Оплот" Артему вручили Георгиевский крест. Награда являлась отнюдь не самой значимой в официальной табели о рангах, но исключительно почетной среди ополчения Донбасса. Заслужить награду в цветах священной для каждого русского ленты цветов дыма и пламени, которая подняла гордый край шахтеров и металлургов на восстание и на подвиг! Георгиевский крест как символ личной храбрости и доблести стал неким символом русского Донбасса.
По такому поводу думали, где бы собраться. Не устраивать же грандиозный банкет с возлияниями прямо в воинской части… О какой тогда дисциплине вообще может идти речь? Но и "гулять" в ресторане как-то чересчур цинично, особенно — на фоне постоянных обстрелов и вообще довольно суровых реалий лета 2014 года в Донецке.
— А если я скажу, что нашел нам богатый особняк с небольшим парком, сауной и роскошными спальнями, что вы на это скажете?! — по своему обыкновению, хитро прищурившись, спросил Серега-Бэтээр.
