Донецкие танкисты все же сожгли технику противника и взяли укрепленные позиции, но дорогой ценой. Командир танка Александр с позывным Двоечник и механик-водитель Шахтер сгорели заживо. Снова в батальоне "Дизель" танкисты поднимали стаканы с водкой — не чокаясь, за погибших ребят…
Но для Бэтээра его личный бой еще не закончился. Последовали несколько тяжелых операций по пересадке кожи. Боевые товарищи помогали, чем могли — и морально, и материально. Врачи Донецкого ожогового центра Института неотложной восстановительной хирургии имени Гусака не просто спасли ему жизнь, но и восстановили здоровье, вернули опытного бойца в строй. И это тоже стало маленьким чудом — одним из тех, что случаются на войне, и из которых складывается одна общая, одна на всех — победа.
Причем сам танкист, перед которым оказалось бессильно даже пламя, — абсолютно скромный донецкий работяга. Ни следа "плакатной мужественности" или недосягаемой для простых смертных доблести вы в нем не найдете. Сергей — коренной дончанин — в мирной жизни он перепробовал много профессий: работал плотником, кровельщиком, охранником, немного занимался сельскохозяйственным бизнесом.
Позывной Бэтээр Сергей получил еще во время службы в Крыму — до войны, за сообразительность и быстроту принятия решения. Военным, которые видели, как маневрирует на полной скорости бронетранспортер, аналогия вполне понятна.
Быстрота не раз выручала его уже и в боях за родной Донбасс. Наводчик-оператор танка Т-64БВ, он участвовал в боевых действиях с лета 2014 года. У поселка городского типа Старобешево на юге ДНР уничтожил две реактивные установки "Град" украинских войск. А в Шахтерске сжег боевую машину пехоты противника. За тот памятный бой у села Луганское Бэтээр был награжден Георгиевским крестом. Он и сейчас продолжает служить в родном батальоне.
Танк Т-72Б Артема Чернова уверенно мчался по полю, разбрасывая стальными траками гусениц снег вместе с комьями мерзлой земли. То слева, то справа от него взметались фонтаны взрывов, осколки дробно стучали по толстой броне. Пока это не опасно.
Выстроившись в линию, первая рота старшего лейтенанта Александра Козырева-Кайзера, атаковала позиции украинских войск на окраине Углегорска. Этот город, находящийся между Енакиево и Горловкой, в котором находилось по разным данным от 8000 до 14 000 украинского войска, был ключевым во всей системе обороны на Дебальцевском выступе.
Чернов поворачивал из стороны в сторону тяжеленный панорамный прицел, пытаясь высмотреть что-нибудь в мешанине дыма, разлетающихся комьев земли и снега. Для этого приходилось прилагать значительные усилия — у танкиста спина была как деревянная, ныли мышцы рук. И все же он высмотрел: вспышка справа, ясно различимая в дыму. Очередной взрыв в линии наступающих танков ДНР. Что там: противотанковая пушка "Рапира", украинский танк в капонире, или противотанковый гранатомет — разбираться некогда.
— Осколочным! — Артем нажал кнопку директорного управления панорамным прибором командира, доворачивая башню на угол поворота прицела.
— Есть! — наводчик приник к своему прицелу и влупил из пушки.
Привычный глухой удар отдачи, откат нормальный. Пороховой дым вылетает вместе с поддоном в специальный лючок, остатки едкой гари выдуло вентилятором через открытые люки экипажа.
В командирский прицел видно, как взметнулся грязно-серый фонтан взрыва на украинских позициях. Больше вроде бы оттуда уже не стреляют. Оно и понятно — осколочно-фугасный снаряд в 24 килограмма кому угодно глотку заткнет! Даже если там затаилась "шестьдесятчетверка" противника, то такой "прилет" в башню, даром, что не бронебойным, разобьет прицелы, может заклинить стабилизатор опушки, да и экипаж контузит неслабо! Словно тяжелый нокаутирующий удар в боксе…
Развернув панораму, Артем увидел, как идущий рядом с ним танк вильнул в сторону и вырвался вперед. Там, на линии обороны, из долговременной огневой точки лупили или из "Сапога", или из РПГ. Короче — хрен поймешь, но били плотно. Пока что взрывы вспухали по сторонам, да и лобовую броню Т-72Б им не пробить, но огневую точку подавить надо.
Танк их батальона разогнался и влетел прямо в этот злосчастный украинский дот, обвалил перекрытие и рухнул сверху всеми своими сорока шестью тоннами. Боевая машина застряла правой гусеницей, буквально воткнувшись в передовое укрепление противников.
— Механ, левее! Левее!!! — проорал Артем, прижимая ларингофон танкошлема плотнее к горлу.
