Вскоре Артем облюбовал пологий холм, откуда открывался прекрасный обзор километра на полтора. Чернов связался по рации с командиром роты и доложил о своем местоположении. От командира первой роты пришел приказ обеспечить продвижение легкой "брони" и прикрывающей ее пехоты вглубь по улицам. Чернов постоянно водил объективом ТКНа, отслеживая ситуацию впереди. Изредка пехота по рации просила подавить огневую точку "укропов". Тогда он командовал наводчику, и Гриша укладывал очередной осколочно-фугасный снаряд по его целеуказанию. В общем-то рутина войны…
Удачно обстреляв несколько целей и "загасив" огневые точки "бандерлогов", Артем получил новый приказ. Теперь его танк не торопясь двигался в арьергарде вслед за боевой машиной пехоты и группой "зачистки". Шли по частному сектору — по нешироким кривым улицам, засыпанным щебенкой или шлаком. Над небольшими одноэтажными домами танк возвышался, словно стальной гигант.
Накал боя здесь был меньше, а потому появилась возможность осмотреться внимательнее.
Воюя в танке, что увидишь? У наводчика угол обзора прицела и так очень узкий, механик-водитель через свой триплекс видит вообще чуть лучше крота, а командиру в бою не до того, чтобы красотами любоваться, — надо цели выявлять, осматриваться, чтобы в танк чего-нибудь нехорошего не прилетело, и выдавать целеуказание наводчику.
А сейчас Чернов то и дело выныривал из открытого люка и оглядывался вокруг с высоты башни.
А вокруг — к сожалению, привычная картина войны…
Разрушенные дома, вывороченные с корнем деревья, сгоревшая брошенная техника. Сожженный танк на перекрестке у покосившегося обломка бетонного столба. Многотонная башня валяется рядом, сорванная чудовищным взрывом боекомплекта. Стальной скелет сгоревшего грузовика — черные от копоти дуги, на которые натягивается тент, напоминают ребра грудной клетки. Металлические руины, в которых с трудом угадываются украинские БМП или БТР, у них броня тоньше, потому и разрывает их на куски. Вот как раз ему попалась на глаза оторванная обгорелая башня бронетранспортера.
Сопротивление украинской армии и националистов-карателей как-то разом сошло на нет. Пехота, к которой временно прикомандировали танк Артема Чернова, довольно бодро продвигалась по одноэтажной застройке. Изредка вспыхивала стрельба: сухо трещали короткие автоматные очереди, рявкал пулемет, гулко хлопали "подствольники". Коротко грохотала 30-миллиметровая автоматическая пушка БМП-2, ставя жирный крест на биографиях особо "отмороженных" бандеровцев.
Но такие попадались редко, в основном украинские вояки предпочитали сдаться. Воевать им на Донбассе было не за что…
Мимо танка Чернова как раз конвоиры вели колонну пленных — человек двадцать. Артем поразился: ну, чисто — пленные гитлеровцы под Сталинградом! Оборванная грязная форма, на головах — какие-то бесформенные шапки или шарфы, у многих перебинтованы головы или руки, некоторые тащат на кусках брезента или одеялах своих убитых… В глазах — растерянность, обреченность и страх. Причем не только страх смерти, а страх того, что придется перед мирными людьми ответить за содеянное. За "украинскую демократию", принесенную в Донбасс на штыках и под лозунги "Москаляку на гілляку!"[18]и "Русню на ножи!"
Из люка показался наводчик-оператор, поглядел хмуро на колонну пленных "укропов". Повернулся к Чернову.
— А я знаю, о чем ты сейчас думаешь, командир.
— Да что тут думать, Гриша… Помнишь мемуары немецких генералов и фельдмаршалов: того же Эриха фон Манштейна или Гейнца Гудериана.
— Ага, "Я — солдат, я только исполнял приказ!" — подхватил мысль Гриша.
— Именно! С языка прям снял.
— Они тоже "исполняли приказ". — Гриша кивнул на пленных украинских солдат. — И теперь Донбасс — в огне и в руинах, а многие наши донбасские пацаны — в земле…
— Ты прав, Гриша.
— Когда к нам приходят с оружием в руках, когда приносят "демократию и свободу по-украински", то таких мразей ничто не должно оправдать! — твердо ответил донецкий философ, который за очень короткий срок научился наводить танковую пушку на своих врагов.
Углегорск освобожден, теперь прямая дорога дальше — на Дебальцево. Но не все так просто.
Город прикрывало полукольцо хорошо организованных "опорников" — опорных пунктов украинской армии и парамилитарных подразделений украинских националистов. Железобетонные долговременные огневые точки и блиндажи, капониры для танков и другой техники, позиции для минометов и противотанковых орудий — все это связано глубокими ходами сообщения, а по переднему краю оборудованы окопы полного профиля. Выбивать оттуда украинских вояк оказалось совсем непросто.
Первой вступила в бой артиллерия ДНР и ЛНР. Отдельная артиллерийская бригада "Кальмиус" из Донецка и огненная "Корса" из Горловки, и не только они, крошили и перепахивали украинские позиции. "Самое главное в жизни для меня — честь и преданность Республике, воинской присяге, Родине!" — говорила майор Ольга Качура, та самая Корса, хрупкая женщина и одновременно — командир реактивного дивизиона "Градов".
