Танк по имени Лютик полностью

Несокрушимая и легендарная Н-ская бригада народной милиции ДНР ломала врага в покалеченных судьбой кварталах Мариуполя. Тяжело и громко работали мужики. Основательно, но милосердно. Непривычная выходила война и удивительно подлым в этот раз оказался враг. Живых людей вместо патронов и снарядов использовал. На детских площадках боевая техника, в жилых домах огневые точки вперемешку с «мирняком». Досыта бомб и ракет не высыпешь и на правильное военное жестокосердие должным образом не настроишься. «Мятежвойну» русский солдат переосмыслил для себя не так как от него ожидали кровожадная «мировая общественность» и такие же яркие как и лживые обложки журнала «Time». Na-kosya vykusi, mirovaya jaba! По себе других не суди. Мариуполь не Ракка. Русские – воины, а не мясники с перепуганными мозгами. Они берега видели, а главное знали. Бабуля из темного и сырого подвала не средство активной обороны. Мы ее защищаем, а не она нас. Поэтому медленно. Без крыльев за спиной, но неумолимо. Справлялись мужики. Через беду и надежду по своей земле шагали. От дома к дому, от подъезда к подъезду. От жизни к смерти. Но и обратно тоже.

Подразделение командира с позывным Мангуш пятый день чистило квартал из крепких двухэтажных сталинок где-то на Левом берегу. Соседи слева и справа ушли вперед, а Мангуш застрял капитально и обидно. Не позволительно для храбрых бойцов несокрушимой и легендарной Н-ской бригады. В каждом освобожденном доме с полсотни гражданских. Лежачие, дети, собаки, кошки и золотистая рыбка в круглом аквариуме. Не война. а дурдом на выезде. Из дома номер 17 мангушевцы эвакуировали на одном из двух, приданных их команде БТРе, 15 человек. Одного, совсем дошедшего деда, забросили в носилках на броню.

– Хват и Молоток. – сказал Мангуш двум бойцам на БТРе – С двух сторон его прикройте.

– Я мирный. По мне стрелять не будут. – недовольно буркнул с брони старик.

Глаза у него были неуступчивые и деревянные.

– И вообще я за Украину и вас не звал. Понял? – с вызовом бросил он Мангушу.

– Понял. – ответил Мангуш. – Хват. Молоток. Бросай его вниз. Вот прям на

кирпичи.

– Э-э-э, вы чего, хлопцы? – от страха дед попытался привстать. – У меня

может гангрена. Мне в больничку край.

– Пусть тебя твои укропы лечат. Берись, Молоток. – сигарета в зубах Хвата,

резкого макеевского шахтера, весело станцевала отходную по разошедшемуся деду.

– Отставить. – негромко и устало сказал Мангуш. – Прикройте и броник

сверху на него. Лечи гангрену, старик. Раз другое не вылечил.

В открытый люк в боку БТРа Мангуш передал аквариум, обернутый грязным клетчатым пледом.

– Чья рыбка?

– Моя. Мой Немо. – вслед за тонким голоском появились грязные детские

ручки.

– Держи. Ну что, товарищи пассажиры. Маршрут номер 5 на сегодня.

Меотиды-Райбольница. Три остановки. С ветерком и песнями.

– Вы, местный? – спросили из темноты.

– Мангуш я. Конечно, местный. С Богом.

Мангуш самолично закрыл люк и махнул рукой, сидевшему «по-походному» механу. «Должны выбраться» – думал Мангуш. – «На проспекте вроде тихо. И мы и кадыровцы прошли. Если нет». Мангуш вздохнул. «Дед напоследок узнает, кому он там свой. Войну не обманешь. Она, сука, чёткая. Или ты решаешь, или тебя. Как-то так». У желтого кирпичного угла освобожденной сталинки копились его бойцы. Святое и грешное золото Донбасса. Как мог старался сберечь его Мангуш. Им еще мир строить, раз войну научились.

– Решать чего будем, командир? – спросил Мангуша Грек. Славянский еще ополченец с самодельным колчаном, полным рпгшных стрелок за спиной. – Надо спасать хлопцев. Если живые…

Прямо напротив, по диагонали, в метрах 30, их второй БТР наехал на мину. Взрывом выворотило колесо и 82-й встал у посеченного осколками и пулями высокого рукастого дерева с черепашьей желто-черной кожей. Внутри БТРа оставались пацаны. Семеныч и Тоха. Должно быть 300-е. Должно быть. Но пушка молчит, а враг гатит из соседнего дома крупным калибром. Головы не поднять. Мангуш включил рацию.

– Зохан. Зохан.

– На приеме, Мангуш.

Пауза и Зохан не выдержал первым.

– Нет пока свободной брони. Как понял?

– Понял, но не принял.

Зохан опять помолчал.

– А я принял, но не понял.

– У меня два бойца в БТРе под огнем. Вытащить не могу. Укропы накидывают как в последний раз.

– На Меотидах порешаем и первым делом к тебе.

– Скоро?

– Не знаю. – честно признался радийный скрипучий Зохан. – У нас война.

– У всех война.

– Короче сам понимаешь. Да тебе на месте виднее. Нужно, не нужно. Чего да как.

– На приеме. – проворчал Мантуш и отключился.

– Значит курим, командир? – спросил Грек.

– Курите. – разрешил Мангуш.

Мужики стали делиться сигаретами. Вслед за дымками, утекающими в белый и твердый туман, пролился неторопливый мужской разговор. Мангуш особо не прислушивался, но вроде как обычно. Про жизнь и смерть. Или где-то совсем рядом.

– Грача бы сюда. А лучше двух. – говорил Борода. Жирненький, но очень подвижный мобилизованный таксист из Петровского района.

– И пивтонну бомбу. – добавил Грек. – Даже грачей не надо. Я бы на кравчучке довез до самого подъезда.