В обоих случаях Суинтон предостерегал от преждевременного применения танков и рекомендовал собрать для внезапной атаки хотя бы 100 машин[85]. Однако еще до поступления первых танков главнокомандующий, сэр Дуглас Хэйг, сгорал от нетерпения ввести их в дело в предстоящем наступлении на Сомме. В сложившейся обстановке требуемую бронетехнику смогли подготовить к отправке только в августе 1916 года, когда две роты и отбыли во Францию. По получении нового оружия Генеральный штаб решил с его помощью оживить выдыхавшуюся наступательную операцию на Сомме. В результате две роты выдвинулись к передовой и 15 сентября 1916 года приняли участие в крупномасштабной атаке на германские позиции. Столкновение это осталось в истории под названием сражения при Флер-Курселетт.
Танки рассредоточили по фронту десяти стрелковых дивизий по две или три штуки для атаки вражеских огневых точек в качестве средства поддержки пехоты. Всего в распоряжении командования находилось 49 танков, из которых на исходные вышли только 32; девять затем возглавили натиск пехоты, обстреливая неприятельские позиции из пушек и пулеметов, тогда как девять других поддерживали свои войска, аналогичным способом подавляя очаги сопротивления противника. Из оставшихся четырнадцати девять сломались, а еще пять увязли в грязи[86].
Достижения танков в премьерном для них сражении особо выдающимися не назовешь, и вклад их в продвижение британских войск на Сомме – всего-то километра полтора или два – оказался скромным. Однако, если принять во внимание примитивную природу первых танков, их врожденные недостатки, а также возрастной фактор – новому оружию едва «исполнилось» три месяца – и недостаточную подготовку экипажей, участие гусеничной бронетехники в наступлении на Сомме заслуживает признания в качестве значительного достижения.
Вместе с тем применение танков на Сомме традиционно подвергается критике как преждевременное. Чаще всего предполагается, что командованию удалось бы добиться лучших результатов, собрав для первой атаки больше бронетехники. Но в его оправдание можно сказать, что поспешный ввод бронетехники в бой позволил быстрее обрести опыт ее использования[87]. Не поспоришь с тем, что получение некоторых неприятных уроков при столь раннем выступлении танков (та же недостаточная подготовка личного состава) можно было предположить и до Флер-Курселетт.
Хотя танки и не оправдали всех ожиданий командования, все-таки их первое применение произвело на Хэйга благоприятное впечатление. В результате на совещании в Военном министерстве, созванном всего через четыре дня после премьерного показа нового оружия, ответственные лица приняли решение о размещении заказа более чем на 1000 танков[88]. Однако из-за проволочек соответствующее распоряжение не было оформлено до 14 октября, соответственно, свои плоды этот шаг начал приносить только в марте 1917 года, когда производственники закончили первую машину из серии Mark IV. В конечном счете промышленность дала военным 1015 танков данного типа[89], а тем временем, чтобы не останавливать производство, заводы загрузили заказом на 100 Mark II и Mark III, очень схожих с первоначальным Mark I.
После дебюта на Сомме танки некоторое время применялись в небольших по размаху операциях, пока в апреле 1917 года не разыгралась битва при Аррасе, для которой британцы располагали 60 танками. Технику опять разбросали по атакующим пехотным формированиям, и пусть на отдельных участках она действовала успешно, большинство машин попросту увязли в размытом сильными дождями грунте. Но в следующем крупном боевом столкновении с участием танков, третьем сражении при Ипре (называемом также сражением при Пашандале), бронетехнике с июля по октябрь 1917 года довелось действовать даже в худших условиях. Местность в том районе представляла собой некогда осушенные болота, вновь превращенные в грязевое море в результате сочетания двух факторов – артиллерийских обстрелов и не менее сильных проливных дождей. Количество имевшихся в наличии танков достигло 216 и включало несколько новейших Mark IV, отличавшихся от Mark I некоторыми усовершенствованиями, в том числе лучшим бронированием[90]. Командование, однако, вновь распределило бронетехнику по фронту для усиления нескольких пехотных дивизий, при этом местность серьезным образом затрудняла движение танков, которые часто увязали в грязевой жиже, что помогало неприятельской артиллерии выводить машины из строя.
