Разработка A.12 производилась Королевским оружейным заводом в сотрудничестве с Vulcan Foundry. Образцом для конструкторов служил упомянутый ранее A.7, если не считать устранения места пулеметчика в носовой части корпуса. Из-за отсутствия в то время в Британии достаточного по мощности двигателя при постройке A.12 инженерам пришлось пойти по пути создателей A7E3 (версии A.7), задействовав в качестве силовой установки два автобусных дизеля и смонтировав их как единый агрегат. Изделие, однако, могло похвастаться новаторскими решениями, поскольку разработчики избавились от стальной рамы из уголка, к которой приклепывались броневые листы при строительстве всех британских танков. Теперь литые детали и бронеплиты скреплялись болтами прямо между собой, что помогало снизить массу машины. При своих 78 мм лобовая броня превосходила защиту всех танков описываемых времен и могла выдержать попадания любых снарядов существовавших тогда противотанковых пушек. Мощное бронирование сказалось на массе, составлявшей 26,5 тонны, что было больше, чем у любого британского танка после A.1 Independent. Но ни это обстоятельство, ни низкая максимальная скорость всего в 25 км/ч не снижали эффективности машины. В действительности, если отвлечься от ограничения возможности действовать независимо, A.12 Matilda вполне заслуживает звания конструктивно самого успешного британского танка 1930-х.
Единственным действительно серьезным недостатком A.12 оставалось главное вооружение, представленное 40-мм (или 2-фунтовой) пушкой, пришедшей на смену устаревшей 47-мм трехфунтовке как раз во время конструирования. В качестве средства поражения неприятельских танков новое орудие ничем не уступало танковым и противотанковым пушкам, имевшимся в ту эпоху в других армиях, однако для борьбы с бронетехникой хватало бронебойного выстрела («болванки»), а тот показывал себя довольно слабо в борьбе с противотанковыми пушками, огневыми точками и тому подобными целями. В чем особенно нуждался танк, особенно целевой танк поддержки пехоты, так это в фугасных боеприпасах, однако их-то для 40-мм пушки как раз и не выпускали, хотя Renault FT располагал фугасными боеприпасами для 37-мм пушки за двадцать лет до того.
Еще лучшим решением стала бы установка на A.12 пушки двойного назначения большего калибра. Небольшая доля A.12, названных танками «непосредственной поддержки», и в самом деле вооружались 3-дюймовой (76,2-мм) гаубицей вместо 40-мм пушки, причем к ней имелись и фугасные выстрелы, хотя главная задача таких машин состояла в стрельбе дымовыми гранатами[170].
Другая проблема заключалась в недостатке опыта в деле разработки танков и ограниченность ресурсов фирмы Vulcan Foundry, которой поручили производство по причине полной загруженности мощностей единственного эксперта в деле танкостроения, компании Vickers-Armstrongs. В результате к началу Второй мировой войны удалось закончить только два танка A.12 Matilda.
Пока для поддержки пехоты конструировались A.11 и A.12 Matilda, техническое обеспечение требовалось и другой категории формирований, входивших в состав собственно бронетанковых войск. К 1937 году они приняли форму мобильной дивизии, включавшей в себя танковую бригаду, но не являвшейся «цельнотанковым» соединением, за которое выступали Фуллер и другие сторонники механизированных армий. Вместе с тем означенная дивизия не представляла собой и эффективного общевойскового боевого формирования. В действительности дивизия по-прежнему виделась военному начальству этаким подвижным соединением для широких, охватывающих фланги маневров, а не для противостояния с основными силами противника. Под таким углом зрения она принимала образ этакой наследницы кавалерийских дивизий, а потому роль механизированных частей в ней сводилась к решению задач, по большей части ставившихся в XIX столетии перед конницей. Это оказывало влияние на характеристики танков, разрабатывавшихся для мобильной дивизии и созданных ей на смену позднее соединений.
Самыми мощными из производившихся для мобильной дивизии машин являлись средний A.9, переименованный в «крейсерский танк», и A.10, считавшийся слишком слабо бронированным для пехотного танка и нареченный «тяжелым крейсером», пусть даже по массе он превосходил A.9 всего на 1,75 тонны. A.9 развивал максимальную скорость 40 км/ч, что для мобильной дивизии казалось недостаточным, не говоря уже об A.10 с его 25 км/ч, однако в отсутствие альтернатив военные приняли и заказали выпуск малых партий того и другого танка. Первая машина из всего валового выпуска в 295 штук поступила в распоряжение армии в 1939 году[171].
