Готовился к наступлению и наш 118-й отдельный танковый батальон. В ночь на 12 января подошла «свежая» пехота, которая должна была действовать вместе с нами. Прогревались двигатели танков. Уточнялись карты. Встречались для организации взаимодействия командиры. Шли последние приготовления к предстоящему наступлению, которое с таким нетерпением ждали.
У Невы с высокими и крутыми берегами, сплошь усеянными воронками от снарядов, был тот рубеж, от которого войска должны были сделать стремительный рывок вперед.
К этому рубежу подтягивались и танковые части. Фронт усилил 67-ю армию 152, 220 и 61-й танковыми бригадами. В состав армии влились 86-й и наш 118-й отдельные танковые батальоны. Всего войска имели 224 танка — 84 средних и 140 легких. От Шлиссельбурга до Невской Дубровки сосредоточивались войска.
Подготовка велась серьезная. Особенно у наших соседей— в 61-й танковой бригаде под командованием полковника В. В. Хрустицкого. Дело в том, что лед на реке был тонким. Он не выдержал бы тяжелых танков. Усиливать же на виду у противника лед — значило раскрыть свои карты. Поэтому и была создана 61-я танковая бригада только из легких танков. В стороне от Шлиссельбурга, в районе, который не просматривался противником, испытали переправу боевых машин по льду. Помнится, незадолго до прорыва командиру батальона и мне было приказано прибыть на Неву в район Новосаратовской колонии. Когда мы подошли к реке, неожиданно появилась большая группа старших командиров. Среди них я сразу узнал К. Е. Ворошилова. Как потом выяснилось, перед прорывом блокады он был назначен на Ленинградский фронт представителем Ставки Верховного Главнокомандования.
Вместе с К. Е. Ворошиловым находились Л. А. Говоров и А. А. Кузнецов. Среди генералов и офицеров я также узнал командующего бронетанковыми войсками генерала В. И. Баранова. Он что-то докладывал К. Е. Ворошилову, показывая рукой на реку.
Вскоре на лед вышли два танка Т-60. Все обошлось хорошо. Тут же рядом на подготовленную переправу пустили средний танк Т-34 с открытым люком механика-водителя.
Вслед за танком пошли К. Е. Ворошилов, Л. А. Говоров и В. И. Баранов.
С берега нам было видно, как метров через сто пятьдесят — двести лед раскололся и тридцатьчетверка пошла ко дну. В образовавшейся полынье показалась голова механика-водителя. Его тут же подхватывают понтонеры. Донесся голос командира 220-й танковой бригады полковника И. Б. Шпиллера:
— Сержант Иванов, бегом в землянку.
Нам потом сказали, что К. Е. Ворошилов наградил сержанта Иванова.
Начальство уехало, и понтонеры, как муравьи, начали копошиться на переправе в поисках допущенной ошибки. Оказалось, что переправа была подготовлена правильно, но лед еще не успел скрепиться с настилом. Словом, поспешили с испытанием льда. Всего лишь за несколько минут до испытания саперы закончили работу.
Командир батальона майор Воякин рассказал всем офицерам о том, что произошло на переправе, указал, что надо сделать, чтобы этого не случилось у нас. Наш 118-й отдельный танковый батальон должен был переправляться правее Шлиссельбурга совместно с 86-м танковым батальоном.
152-я и 220-я танковые бригады, укомплектованные тяжелыми и средними танками, находились в глубине. Они могли форсировать реку лишь после того, как переправы будут по-настоящему усилены.
В ночь на 12 января командиры экипажей нашего батальона прошли маршруты, обозначили проходы и обходы. Затем наметили остановки, рубежи регулирования, сигналы, время начала движения и атаки. Обговорили способы преодоления препятствий, взаимодействия, связи, управления и множество других вопросов.
Коммунисты в ту ночь постарались довести поставленные задачи до каждого солдата, призвали личный состав воевать отлично.
Коротка, ой как коротка, была эта ночь на 12 января 1943 года для всех и, конечно, для нас, танкистов! Всего, казалось, не переделать. У танкистов, как у студентов перед экзаменом, всегда не хватает нескольких часов. Казалось, все взвешено, проверено, но нет — еще раз проверка… и еще раз… Вроде танки одной и той же конструкции. А между тем каждый из них имеет свои особенности и в работе двигателя, и в регулировке. Поэтому перед боем, пока нет сигнала вперед, механики, техники, башенные стрелки, связисты, командиры проверяют до последней минуты и обязательно обнаруживают какой-то дефект. И тут же устраняются неполадки, делают так, чтобы спокоен был экипаж за боевую технику, был уверен в ней.
Для разных родов войск в зависимости от положения их перед наступлением ожидание боя имеет свои особенности. Для тех, кто находится в непосредственном соприкосновении с противником, требуется после подготовки одно — сигнал «Вперед». Другим надо выдвинуться в заданный район и занять там свои позиции. Это, по существу, уже начало боя, хотя пули и не свистят. Более то го, все перемещения совершаются тихо, чтобы не демаскировать себя. Ведь если противник обнаружит, то упредит с ударом, а это значит — срыв наступления. Поэтому при выдвижении на позиции люди действуют с большей осторожностью.
