Так, в нашем батальоне выдвижение танков к заранее подготовленным и замаскированным укрытиям проходило по одному на малых оборотах двигателя и под аккомпанемент обычной ночной артиллерийской перестрелки. Майоры Воякин и Колибердин проверяли каждый экипаж, обходя на позиции поочередно все танки.
Все вроде нормально, все готово. Только вот нет еще артиллериста и летчика, которые должны находиться с батальоном по плану взаимодействия. На предварительной встрече даже договорились, кто в какой танк садится, какие позывные. Но артиллерист и летчик почему-то задерживались. Командир батальона нервничал. Он все ходил взад и вперед по траншее, посматривая на часы.
Наконец начальник штаба доложил командиру, что летчик и артиллерист прибыли и хотят сообщить некоторые дополнения, вызванные последними разведывательными сведениями. Оказалось, что на поддержку батальона выделяется не одно, а три звено-вылета. Назначались новые рубежи, с выходом на которые командир мог вызывать авиацию.
Артиллерист доложил, что в период переправы через Неву и при выходе на другой берег Невы танки будут поддерживаться двумя минометными и одной артиллерийской батареями. Две артиллерийские батареи перенацеливаются на направление 61-й легкой танковой бригады. Однако с выходом батальона и действующей с ним пехоты на плацдарм их будут поддерживать три артиллерийские батареи.
Майор Воякин был доволен этими сведениями и тут же распорядился, чтобы к нему поочередно прибыли командиры рот. Еще раз обсудив с каждым из них план действий, он приказал занять места в танках, усилить наблюдение, следить за сигналом атаки — одна красная ракета.
И опять ожидание. Радостное и тревожное ожидание атаки. Сколько еще ждать, никто из нас не знал. Это известно там, вверху. А нам — нет. Может быть, пройдут еще секунды, минуты, а может быть, и часы.
На этот раз в моем распоряжении находился тягач (танк без башни), не то что под Белоостровом. В тягаче сидела группа эвакуаторов и ремонтников из трех человек, которые были вооружены пулеметом, автоматами и гранатами.
Все с нетерпением ждали сигнала атаки. На востоке уже чуть посветлело. Падал редкий снег, крупный, пушистый. Подумалось о том, что вот такие же хлопья снега падают сейчас на машины товарищей, на две танковые бригады, на стволы орудий, на каски пехотинцев. Сколько же всего войск, техники сосредоточено здесь, на участке всего лишь в пять километров?! Мне трудно было тогда даже представить себе это. Чувствовал, что много, что большая сила притаилась по берегу Невы. И зпал, что долг свой воинский выполним до конца, добьемся победы над ненавистным врагом.
67-я армия Ленинградского фронта и 2-я ударная армия Волховского фронта нанесли два встречных удара по врагу. Но прежде чем соединиться, ленинградцам надо было преодолеть «Невский Измаил» — так прозвали пятнадцатиметровую кручу у Шлиссельбурга солдаты 86-й стрелковой дивизии. В течение месяца противник обливал берег Невы водой. И такое препятствие, казалось, преодолеть невозможно. Но советские воины, в том числе и танкисты нашего батальона, пошли на штурм ледяной горы.
Канонада, рев танков, устремившихся через Неву и взбирающихся на ее обрывистые берега, раскатистое «ура», возвестившее о начале прорыва блокады, — все смешалось в единый гул, который отзывался в сердцах каждого ленинградца радостным победным эхом.
На правом фланге с частями 45-й гвардейской стрелковой дивизии наступали 86-й и наш 118-й отдельные танковые батальоны. Им была поставлена задача совместно нанести удар там, где ожидал его противник, где не раз уже пробовали прорвать блокаду — непосредственно на невском пятачке. И когда началось общее наступление, противник не сразу разобрался, где действительно главный, а где вспомогательный, отвлекающий удар. Он менее всего рассчитывал, что наши войска рискнут лезть на облитые водой и покрытые льдом крутые берега Невы напротив 1-го, 2-го Городков, Марьино и под Шлиссельбургом. Хотя именно там и наносился главный удар. В центре действовала главная группировка 67-й армии — 136-я и 268-я стрелковые дивизии, а на левом фланге — 86-я стрелковая дивизия и 61-я танковая бригада.
