— Все, все! — Попова уже трясло. — Я понял, к чему вы клоните. Мне надо подумать. Хорошенько.
— По-моему, тут и думать нечего. Я предлагаю совсем другую жизнь. Да, в ней не будет мамы и бабушки, но ведь их и так довольно скоро не стало бы. Зато здесь ты будешь господином. Верная служба Майрону, тем более служба по внутреннему убеждению, весьма выгодна. Это не только вкусная еда и хорошая одежда, расторопные слуги и покорные женщины. Это власть, Сергей Владимирович, над тысячами, десятками, сотнями тысяч жизней и возможность делать только то, что сам хочешь. Надо почувствовать, ощутить, как ломается чужая воля, увидеть, как бывший опасный враг валяется у тебя в ногах и молит о пощаде, а затем насладиться зрелищем его смертной муки. — Голос Майрона заполнил пространство. Он вдруг стал ощутимо выше, багровая тень распахнула крылья за спиной, и даже ветер стих.
Зарокотал вулкан, и башня мелко задрожала, воспринимая рвущуюся наружу мощь. Громыхнул грозовой разряд, рассекая багровую тучу над вулканом росчерком молнии, удивительно долго горевшим во тьме. Как-то не походило все это на происки империалистов, и Майрон сейчас выглядел как демон, а не как резидент ЦРУ. Все же Попов сделал последнюю попытку:
— Если я все-таки откажусь?
Багровая тень исчезла, и Майрон вновь вернулся к привычным размерам, перестала содрогаться башня. Майар ухватил Серегу за рубашку на груди и притянул к себе:
— Тогда будешь служить из страха, — почти шепотом сказал он, — как большая часть моих слуг. Идеальный порядок предполагает и идеальные наказания за его нарушение. У тебя нет выбора.
«Самоубийство», — мелькнула мысль.
— Категорически не советую, — Майрон отошел к краю площадки, — посмертие будет ужасным. Самоубийство и в вашем мире не везде приветствуется, а здесь вообще все по-другому. Так и будешь продолжать службу. Только, как бы понятнее объяснить?.. Неживым. — Майрон мрачно усмехнулся. — Нет у тебя выбора, Сергей, да, по сути, никогда и не было, и здесь, у нас, и там, у себя.
— Это же насилие. Как можно делать от души, зная, что тебя принуждают?
— Ты попробуй пожить так, как я предлагаю. Ты в жизни и не видел еще ничего. С женщиной спал? Не отвечай, я сам знаю, что нет. А упоение боя? Когда жизнь напряжена, как натянутая струна, и ты знаешь, что или тебе, или врагу сейчас придет конец? Упоение властью? Впрочем, я пошел по второму кругу. Ладно, чтобы легче решить, мы сейчас посетим еще одно место. Пошли.
Снова лифт, только теперь вниз. Глубоко вниз, понял Серега, гораздо ниже подножия башни. Майрон сосредоточенно молчал, а в животе Попова начал собираться тошнотворный комок липкого страха. Увиденное превзошло самые ужасные ожидания.
Низкий каменный тоннель с ровным полом уводил в глубину подземелья. Серега ожидал увидеть на стенах чадящие факелы, но коридор не освещался вообще. Вместо факелов вокруг Майрона возник круг ровного света:
— Для тебя, Сергей, — прокомментировал майар. — Мне, как ты понимаешь, свет не нужен.
— Спасибо, — выдавил Попов, таращась по сторонам. До сих пор из всех застенков Серега видел только гауптвахту, да и то в качестве часового, поэтому было чем впечатляться. Справа и слева попеременно открывались боковые коридоры, перекрытые железными решетками, и около них навытяжку стояли плохо различимые фигуры. Воздух сделался каким-то липким, а вонь стояла такая, что гость начал дышать ртом.
— Орки-надзиратели, — бросил Майрон на ходу, поймав невысказанный Серегин вопрос. Между тем из очередного бокового коридора выскочил человек, бросился к ногам Майрона и застыл, старательно упираясь лбом в пол. Майар небрежно ткнул его носком сапога и, когда человек поднял голову, коротко приказал:
— Приготовь пятый бокс для дознания.
Человек снова ударил головой об пол, облобызал сапог Майрона и растворился в темноте, из которой теперь раздавались чьи-то тягучие стоны, почти мычание. Серегин страх разбух до огромного чугунного ядра, потянувшего желудок куда-то вниз, придавливая мочевой пузырь. Челюсти пришлось крепко сжать, иначе зубы начинали отбивать дробь. Майрон продолжал идти вперед, не обращая внимания на запахи и звуки.
— Нравится? — неожиданно спросил он.
— Н-не очень, — еле вытолкнул из себя Попов.
— Мне нравится, — хмыкнул Майрон. — Те, что находятся здесь, уже никогда не смогут помешать мне или верным слугам. Они могут проклинать, могут некоторое время упорствовать на допросах, пытаться плюнуть в лица палачей и тому подобное. Заканчивается одинаково — рассказав наконец-то все, что меня интересует, они молят о смерти, даже самой мучительной, но только избавляющей их от пребывания в руках мастеров. Любого из мнящих себя «свободной расой»: человека, эльфа, гнома, не важно кого, можно довести до совершенно скотского состояния, поверь мне. Нужен лишь специалист. Вот, собственно, мы и пришли.
Коридор раздвоился, Майрон пошел направо и остановился перед черной дверью, заподлицо утопленной в стене.
— Бокс номер пять, специально для людей, — приглашающе кивнул гостеприимный хозяин. — Для гномов и эльфов у нас специализированные номера.
