Боевые романы о ежедневном подвиге советских фронтовых разведчиков. Поединок силы и духа, когда до переднего края врага всего несколько шагов. Подробности жестоких боев, о которых не рассказывают даже ветераны – участники тех событий.Выходя из окружения, капитан разведки Глеб Шубин встречает парнишку по имени Баро. Тот, рискуя жизнью, спас тяжело раненного советского бойца, который пробирался к своим. Боец сообщил Шубину, что несколько часов назад немецкие танки прорвали нашу оборону и скоро окажутся в советском тылу. Связь со штабом прервана, предупредить командование невозможно. Капитан решает выяснить, куда именно движется немецкая колонна. Баро просит разведчика взять его с собой, ссылаясь на то, что отлично знает местность. Глеб соглашается взять паренька в рейд, еще не зная, что в скором времени столкнется со смертельной опасностью…
Унтер-офицер Шлессер толкнул калитку загона, который служил импровизированной конюшней для лошадей 94-го добровольческого кавалерийского полка СС «Амейзер». Он услужливо пропустил вперед лейтенанта Гейнца:
– Уверяю вас, Вагнер – отличный жеребец! Злой, задорный, но плеть его мгновенно усмиряет. Не зря его назвали в честь Вагнера, любимого композитора фюрера. Это не конь, а сама великая Германия во всей арийской мощи! За него предлагали огромные суммы. Но я всегда отказывал. Вам уступаю, потому что знаю, как вы цените лошадей.
Лейтенант Петер Гейнц лениво отмахнулся от назойливого спутника, он уже пожалел, что согласился поменяться лошадьми, немного доплатив. Унтер-офицер Шлессер, выпивоха и картежник, всегда отчаянно искал любую возможность добыть хоть сколько-нибудь рейхсмарок к своему скромному жалованью. Занимал, менялся, мошенничал по-мелкому. Но небольшое жалованье и огромные долги перед сослуживцами сделали свое дело. Шлессер решил продать главное богатство кавалериста – своего жеребца Вагнера. Поэтому и предложил офицеру Гейнцу забрать себе статного, угольно-черного красавца вместо его кобылы, которая была ранена в ногу во время очередного отступления. Теперь и без того нерасторопная рыжая лошадь заметно хромала, особенно после многокилометровых маршей по пересеченной местности. Третий день Шлессер увивался за Гейнцем и порядочно ему надоел своим страстным желанием как можно быстрее провести обмен и получить обещанные пятьдесят рейхсмарок за разницу в лошадиной стати.
– С такой кормежкой любой Вагнер превратится в скелет, – ворчливо возразил Гейнц. – Гнилая солома и ни грамма овса. Хорошая лошадь требует хорошего содержания.
– Вагнер переварит и поленья, только станет еще злее, – нахваливал Шлессер свой товар. Он уже чувствовал купюры у себя в руках и предвкушал сегодняшний загул.
Неожиданно владелец жеребца перешел с масленого тона на визг:
– Ах ты скотина! Убери руки, убери! Дрянь, паразит, как ты здесь оказался?!
Гейнц тоже скривился и брезгливо отшатнулся. В загоне возле Вагнера, вцепившись в черную гриву, застыл грязный и оборванный бродяжка – цыганенок лет десяти. Черные кудри ниже плеч слиплись в сальные пряди, из-под них блестели угольки глаз в обрамлении густых ресниц. Через прорехи рубахи и намотанной сверху такой же ветхой шали была видна смуглая кожа.
– Это же цыган, Шлессер, – скривился лейтенант. – От него сейчас конь пропахнет гадостью! Или заразится чем-нибудь!
– Я отгоню его, герр лейтенант! – Шлессер суетливо затоптался по маленькому загону, не решаясь кинуться на мальчишку. – Подождите! Сейчас духу его здесь не будет! Чертов оборванец!
Цыганенок вдруг выкрикнул на немецком:
– Лос! Вервюнш![1]
Шлессер в ответ попытался ударить мальчишку плеткой, но промахнулся и стеганул коня. Вагнер взвился, тяжелые копыта взмахнули в воздухе, и немецкие кавалеристы кинулись к загородке подальше от мощной фигуры. Юркий цыганенок, наоборот, смело нырнул под брюхо и затаился между ног Вагнера, который нервно переминался у столба.
– Ах ты скотина. – Унтер-офицер снова сделал попытку ухватить мерзкого мальчишку и вытащить из-под коня. Но из страха получить удар копытом никак не мог подлезть вниз, между ног жеребца.
– Фу, Шлессер, боже, не прикасайтесь к этому бродяге, умоляю! – Гейнц вытащил платок и прикрыл им нос, будто спасаясь от невыносимого зловония. – Он же заразный, цыгане – это животные, настоящие животные. У них тысячи болезней: сифилис, вши, лихорадка, оспа и чего похуже… Хуже, чем евреи и русские, самая низшая раса. У них нет даже дома, они живут на улице, как бродячие собаки. Не трогайте его, уверен, подцепите какую-нибудь гадость.
Петер Гейнц вскрикнул и метнулся в сторону, грязный комок закрутился у него под ногами. Мальчик толкнул калитку на входе, не смог одолеть ее тяжесть и открыть и шмыгнул обратно к длинным ногам Вагнера. Раздраженный лейтенант вытащил табельный маузер и попытался поймать в прицел цыганенка.
Тут уже взревел Шлессер:
– Нет, нет, вы заденете моего жеребца! Вы перебьете ему ногу! Как его потом продавать?! Уберите пистолет!
Гейнц недовольно скривился, но все же убрал оружие:
– Он облапил своими грязными руками Вагнера. Никакая дезинфекция теперь не поможет, наверняка у него бешенство, блохи и чесотка. А то и что похуже. Он невыносимо смердит, да сделайте же что-нибудь, Шлессер!
Унтер-офицер в это время наконец изловчился, вцепился всей пятерней в густые кудри незваного гостя и выволок его из-под жеребца.
– Ах ты сучонок, мерзкая тварь! Пришибу тебя, раздавлю, как червя! – Вместе с ругательствами на ребенка посыпался град ударов. Взбешенный фашист хлестал его плеткой так, что одежда и кожа лопались, во все стороны летела кровь, мальчик визжал от боли, корчился, как маленький зверек, и выкрикивал непонятные слова, от которых вдруг охнул офицер Гейнц:
– Вот черт, Шлессер. Кажется, он вас проклял.
– Чего? – Распаленный унтер-офицер замер с занесенной для удара плетью в руках.
