На следующий день, когда мы вернулись, выбрав тот же самый маршрут, чтобы установить крест на могиле погибшего, случилась эта неприятная история. Мы шли по тропинке. В левой руке я держал трость. Скверная привычка, которая была почти всеобщей, как мне кажется, укоренилась еще в дни Первой мировой войны. Я сжимал в зубах курительную трубку. Тропинка неожиданно свернула в сторону, и передо мной вдруг вырос автомобиль-вездеход. По вымпелу на крыле машины мы поняли, что он принадлежит какому-то высокому начальству, и сразу сообразили, как следует себя вести.
В следующую секунду в нашем внешнем виде все стремительно изменилось. На моей голове уже не было пилотки, и волосы растрепались на ветру. В одной руке по-прежнему была трость. Другой я вынул трубку изо рта и повернулся лицом к автомобилю.
С правого сиденья вездехода поднялся какой-то генерал, сразу давший выход своему гневу:
– Куда идете?.. Кто? Откуда? Из какой части?.. Покажите солдатскую книжку! Отвечайте же!
После этого осыпавшего меня града вопросов я не смог ответить ни на один из них. Однако я коротко сообщил суть нашей боевой задачи:
– Часть: 35-й полк 4-й танковой дивизии.
– Так, так… узнаешь меня?
– Никак нет, герр генерал!
– Что ты сказал? Я не генерал, я генерал-полковник!
Он обратился ко мне на «ты», более доверительно, но в то же время более неистово.
– Так точно, герр генерал-полковник!
– 4-я танковая дивизия несколько дней находится на северном участке и, соответственно, перешла под мое начало! Я генерал-полковник Шёрнер! – После этого он посмотрел на мою голову. – Что это? Такой молодой и такие длинные волосы! – С этими словами Шёрнер повернулся к сидевшему позади него капитану и распорядился: – Пусть укоротит прическу до двух миллиметров!
Я не настолько лишился дара речи, чтобы не суметь все-таки ответить:
– Не сочтите за дерзость, герр генерал-полковник, но мы почти четыре недели были в бою…
Шёрнер резко оборвал меня:
– Что-о-о?! Ты смеешь спорить со мной? Залезай в машину!
Я взял с собой трость, чем, похоже, разъярил генерал-полковника еще больше. Мне оставалось лишь молча выслушивать начальственный гнев. Он пригрозил даже расстрелять меня за мою дерзость[124].
Двум моим товарищам пришлось устанавливать крест без меня, а мне было позволено отправиться к парикмахеру в первый и последний раз вместе с генерал-полковником.
Когда я добрался до штаба, то меня взял под крыло капитан, ехавший в машине вместе с Шёрнером. Парикмахерская была устроена в автобусе, одном из нескольких стоявших там. Должен сказать, атмосфера в штабе оказалась более спокойной и дружественной. Мне бесплатно сделали солдатскую стрижку, избавив от массы волос. До расположения части я добирался пешком.
Предупрежденный моими двумя товарищами, наш гауптфельдфебель уже ждал меня, готовый устроить взбучку. Над моей головой разразилась еще одна буря. Я понял, что теперь все считают меня виноватым, несмотря на то что я не совершил никаких прегрешений. Однако спустя несколько дней мне в порядке поощрения было разрешено вернуться в свой танк. Готов поклясться чем угодно: для нас, танкистов, лучше находиться на передовой, чем в тыловом обозе. Тамошний дух был нам просто не по нутру.
27 октября 1944 года рота вместе с разведывательным танковым (танкоразведывательным) батальоном, которому она была придана, ускоренным маршем направилась из села Гавиезе в местность к северо-востоку от Приекуле. Когда начало темнеть, рота получила приказ занять позиции для прикрытия наших остальных подразделений возле северного края леса близ местечка Асите и быть готовой помешать прорыву советских войск на север. Задачу мы выполнили без происшествий, и ночь прошла спокойно.
В нашей роте насчитывалось 8 танков. Линия прикрытия протянулась следующим образом: правый фланг упирался в Упите, левый располагался в километре к востоку от озера возле деревни Пелени. Левый фланг поддерживал контакт с подразделениями 30-й пехотной дивизии. Правый завис в воздухе.
На рассвете 28 октября 1944 года началась мощная артиллерийская подготовка – заговорили советские пушки и минометы. Последовавшая сразу за ней атака русской пехоты, появившейся из леса, была отбита. Когда два наших танка попытались двинуться вперед, это им не удалось из-за того, что в горючем оказалась вода. Я приказал им занять выгодные позиции и приготовиться к прикрытию наших войск. Артиллерийский обстрел возобновился.
