Последнее сражение в Тухеле. Мощные неприятельские танковые силы шаг за шагом прорывались вперед, на север. Разведывательный батальон оборонялся в Кельпине и с севера, проскакивая с одной высоты на другую. Восьмиколесные бронеавтомобили с короткими 75-мм орудиями стояли на пути тяжелых русских танков, бок о бок со штурмовыми орудиями нашего противотанкового батальона.
С восемьюдесятью выстрелами на борту унтер-офицер Янсон устремился в еще одну очередную схватку. Он один за другим быстро выпускал снаряд за снарядом из орудия, пока не получил прямое попадание, которое разнесло его машину на куски. Мы никогда больше не увидели его лица под копной седых волос. Остальные не могли позволить себе посмотреть ни вправо, ни влево. Они стреляли и стреляли, и поддерживали разношерстные боевые части, медленно отходившие на север, пока сложившееся положение не потребовало отступления фронта через Хохкельпин в район около Хайдероде (Черска).
Дивизии, прибывшие морем из Курляндии, на которые возлагались немалые надежды, тем временем также шли к своей гибели. Пока же они закрепились на новых позициях севернее, проводя постоянные контратаки силами имевшейся бронетехники.
Появился резервный танковый разведывательный батальон «Мюнхен». Как он добрался сюда из Мюнхена? По угольной дороге! Русские тем временем обошли его и угрожали ударом с нового направления прежде, чем тот вступит в дело. Разведывательный батальон был направлен далеко на восток, его усилили несколькими танками Pz V «Пантера». Под Кёнигсбрюком он вступил в бой с неприятельскими силами по обе стороны железнодорожной линии и отбросил их. Но локальный успех не помог. Русские прорвались слева.
С конца января мы снова были на немецкой земле. Мы оставили танки в Курляндии. Из Готенхафена (Гдыни) экипажи доставили на полигон Грауденц (Грудзёндз). Мы находились в грузовиках. Абсолютно незащищенные, мы страдали от жуткого холода и резкого восточного ветра. Здесь мы получили новые танки. 2-й батальон получил Pz IV и роту штурмовых орудий[133]. 1-й батальон получил «Пантеры», а одна его рота – «Ягдпантеры». Мы во 2-м батальоне смотрели на боевую мощь 1-го батальона с некоторой завистью. Затем мы вернулись в Тухель (Тухоля). Население встречало нас дружелюбно.
Мы день и ночь вели с русскими ожесточенные оборонительные бои. Два-три раза в день мы проводили контратаки, пытаясь остановить наступательный порыв Красной армии.
13 февраля 1945 года. Мы маршем прошли через Тухель на юг. Дорожный указатель свидетельствовал о том, что мы на окраине Либенау (Любево). Усталые и измученные солдаты из авиационной части сидели у обочины дороги. Они приветствовали нас, зная, что без нас наверняка будут захвачены в плен русскими.
Мы прошли под железнодорожной линией, а затем увидели красные трассы летящих в нас противотанковых снарядов русских. Нам противостояло сильное бронетанковое подразделение неприятеля. 6-я рота развернулась повзводно и заняла огневую позицию на обратном скате высоты. Только командиры танков могли наблюдать за происходящим с возвышенности. Командир взвода приказал не открывать огонь без его команды. Первые 3 русских танка прощупывали дорогу по склону. Впереди, безошибочно узнаваемый благодаря своей массивной башне, шел танк КВ-2[134]. Как внезапный удар грома с 50 метров грянул наш огонь. Три вражеских танка загорелись. Их экипажи выскочили наружу. Танки, следовавшие за ними, быстро развернулись, но попали под фланговый огонь другого взвода 6-й роты. Они спасались бегством настолько быстро, насколько могли, и поспешили скрыться в деревне. Мы получили приказ преследовать их и атаковать этот населенный пункт. С нами находился танк Pz VI «Тигр», приданный полку на некоторое время. Я не знаю, откуда он взялся. Внезапно прибился к нам и остался.
Мы сначала попытались пойти в лобовую атаку, но не получилось, поскольку по нас палили из-за каждой кочки и куста. Поэтому мы обошли деревню и атаковали с фланга. «Тигр» очень нам помог, так как из своего 88-мм орудия был способен уничтожать русские танки с дистанции 2 тысячи метров. Мы не смогли войти в деревню и под этим углом, поскольку неприятелю быстро удалось сконцентрировать огонь против нас. В результате мы пошли дальше, обходя деревню с тыла, и начали наступление с самого юга. Но к тому времени стемнело. Плоская равнина была обманчивой. Внезапно земля под моим танком провалилась. Оказалось, что подо льдом был ручей. Вода хлынула в люк механика-водителя. Мы едва не перевернулись. Только благодаря определенной доле везения и сообразительности мне удалось выбраться. Но «Тигр» – наша гордость и радость – безнадежно увяз вследствие своей огромной массы. У нас сердце обливалось кровью, когда мы получили приказ отходить на исходные позиции и взорвать «Тигр»[135].
