Разведывательный батальон вместе с подразделениями 72-го моторизованного полка вел невероятно ожесточенные оборонительные бои на окраинах Леезена в городском районе Данцига. Все 3 наших противотанковых орудия были уничтожены после того, как они подбили 6 вражеских танков и уничтожили их экипажи. Мы отошли через Эмаус и пригород Шидлитц к цитадели. Бомбы, бомбы, бомбы. Плотный огонь всех зенитных орудий крепостей Данцига и Готенхафена и тяжелых корабельных батарей в Данцигской бухте встречал вражеские танки, сосредоточившиеся в Кёльне. «Королевские тигры» и «Ягдпантеры» подбивали по 90 вражеских танков каждый день[141]. Несмотря на это, было невозможно помешать прорыву русских через Гросс-Катц к Адлерхорсту. Плацдарм был рассечен надвое. Гарнизон Готенхафена (Гдыни) вышел для последней схватки на бастионе Оксхёфтер-Кемпе. Генерал фон Заукен стал исполняющим обязанности командующего 2-й армией.
5 марта 1945 года 8-я рота провела последнюю танковую атаку против русских. Погрузив тяжелораненых солдат, мы на первой передаче отошли к пункту эвакуации раненых. Но, не дойдя 200 метров до него, танк Pz IV вышел из строя; его следующей остановкой стала база технического обслуживания и ремонта. Но была еще погрузка в эшелоны в «тыловом районе», или что теперь считалось таковым. Погрузившись в железнодорожные вагоны, мы проехали через Лауэнбург (Лемборк) в направлении Готенхафена (Гдыни). Но на следующее утро нас обошли русские танки. Лозунг того момента был такой: «Каждый за себя!» Наш товарищ из 8-й роты Хофмокель подбил два русских танка «панцерфаустами» (фаустпатронами). Нам удалось опять собраться всей ротой, и я снова был под командованием обер-лейтенанта Мюллера, командира нашей роты.
Нас вместе со штабом роты лейтенанта Рана переформировали в противотанковую роту. Я получил назначение в штабную роту и отвечал за материальное обеспечение командира. Если у него были сигареты, были и у меня; если ему курить было нечего, то и мне тоже. То же самое со шнапсом. В результате мы неплохо ладили, несмотря ни на какие трудности.
Следующие две недели были полны событий, но одновременно для нас очень трудны. Здесь я хотел бы сосредоточиться на одном эпизоде.
Русские были уже в предместьях Данцига. Наши пехотинцы (из всех родов войск) отступали крупными и малыми группами. Мы с моим командиром роты наблюдали за сосредоточением русских танков и в результате оказались отдельно от роты. В это время мы столкнулись с капитаном другого воинского подразделения, пытавшимся остановить отступающих солдат и заставить их занять позицию в этом месте. Мой командир роты получил приказ помочь ему в этом. Разумеется, двух офицеров было явно недостаточно для выполнения этой задачи, потому я надел шинель моего командира роты и временно стал обер-лейтенантом. Троим «офицерам» справиться с задачей удалось, хотя и с большим трудом. Примерно через час мне пришлось снять шинель – к немалому огорчению, поскольку в роли обер-лейтенанта я чувствовал себя весьма неплохо.
В любом случае нам удалось создать новый оборонительный рубеж. Пока мы этим занимались, также увидели унтер-офицера Фрайванга из 8-й роты, находившегося не со своей ротой. Он также был счастлив присоединиться к нам.
Несколько часов спустя – уже начала опускаться ночь – мы втроем отправились на охоту за танками. На вооружении у нас находилось четыре фаустпатрона. У моего командира роты было ружье, пистолет, а карман шинели был набит боеприпасами. У меня была винтовка и пистолет P-38-мм «Вальтер» образца 1938 года.
Наши позиции остались позади. Мы высматривали удобный проход по нейтральной полосе к русским позициям. Когда, идя в направлении русских, мы по небольшому склону добрались к долине, перед нами встали холмы, и мы разошлись во мнениях. Я думал, что русские сидят на высоте над нами, так как мне казалось, что я видел там движение, насколько вообще можно видеть ночью. Но мой командир роты считал, что это были лишь земляные холмики бывших немецких позиций. После длительных препирательств мне удалось убедить его, что нам тут не пробиться.
Так или иначе, все стало ясно тотчас, поскольку едва мы развернулись, как русские начали отправлять приветствия нам вслед. Скорее на животах, чем на ногах, мы ушли и укрылись за холмом справа.
Пройдя ощупью вперед еще на несколько сотен метров, мы вдруг наткнулись на русский дозор, для которого это был не меньший сюрприз, чем для нас. Не произведя ни единого выстрела, русский дозор отступил. Но затем, немного погодя, мы услышали, как движется русский танк.
