– Эта развалюха едет теперь всего на шести цилиндрах!
Но пока они совместными усилиями справились. На склон взобрались без видимых усилий. Мы подумали, что сможем посмотреть свечи позднее. Позже, совсем скоро, выяснилось, что дело не только в свечах зажигания. Нет, тут что-то еще. Из мотора сзади раздавался стук и скрежет, словно из локомотива. Водитель резко распахнул панель доступа в моторное отделение и обмотал руки тряпками, чтобы не обжечь их. Колонны проехали мимо нас; мы остались совершенно одни, насколько хватало глаз. Командир танка нахмурил брови. Эта незапланированная остановка ему не нравилась. Известно, что за спец в моторах их водитель. На гражданке он был владельцем кинотеатра. Но парень он был находчивый. К тому моменту он уже успел отвинтить панель доступа на дне корпуса. Слух его не обманул; протекало масло. Мы залили масло сверху, и оно дождем потекло вниз. Не оставалось сомнений – трещина в поддоне картера.
Нечего было и думать о том, чтобы продолжать двигаться вперед. Но как вернуться? Собственными силами нам этого не сделать, поскольку двигатель без смазки работать не сможет. Тягачей поблизости не было. Водитель и радист пошли в соседнюю деревню. Туда перебазировался промежуточный командный пункт бригады; мы могли отследить это по радио. Мы снова забрались в танк, поскольку снаружи дул холодный ветер. Капли дождя барабанили по броне. Через боковой люк башни и смотровые щели мы могли видеть фонтаны земли, когда артиллерия противника послала в нашу сторону несколько «горячих приветствий». Хотелось бы надеяться, что ничего не случилось с двумя товарищами по пути в деревню!
Затем мы услышали знакомый шум и увидели русский танк T-34, идущий прямо к нам. Черт, откуда он взялся? Мы с облегчением вздохнули, когда из башни этого оливково-зеленого колосса нам помахал рукой наш радист. Однако то мгновение ужаса продолжалось достаточно долго. А это значило, что ниже должен был сидеть наш водитель, руки на рычагах и озорная улыбка на лице.
Этот парень мог сотворить все что угодно. Затем он спрыгнул, и мы кинулись к нему:
– Что ты собираешься делать с этим драндулетом, Вернер?
– T-34 без труда отбуксирует нас назад. Он по-прежнему прекрасно работает. Подбит только что. Немного башня помята, и я не отыскал топливных баков. Давай, цепляй сюда буксировочный трос. Это не займет много времени.
Любопытная процессия медленно тащилась по жидкой грязи. Два бойца сидели по бокам в качестве своеобразного знака раннего оповещения для наших зениток, чтобы те не открыли по нас огонь. Все прошло отлично. Через четыре часа мы, миновав простреливаемую артиллерией зону, вернулись к реке.
21 ноября 1941 года. Мы стояли близ города Узловая. Рота выдвигалась для атаки. Я был в передовом танке. К полудню мы вышли к окраине города. Иваны нас не опознали. Грузовики с русской пехотой ехали мимо меня, направляясь нам в тыл. Солдаты мне дружески махали. Я пропустил грузовики, но радировал Лекшарту, чтобы он их приветливо встретил.
На рыночной пощади, где магистраль разветвлялась, я не знал, куда поехать, поскольку уже два дня у меня не было карты. Командир роты посоветовал мне повернуть направо. Но иваны всполошились. Набитый пехотой грузовик внезапно остановился. Пехотинцы залегли. Вторая машина рванула на полной скорости. В этот момент мне пришлось раскрыть свои карты. Я выстрелил по машине осколочным снарядом. Это возымело ужасающий эффект. Я был счастлив. Грузовик был набит патронами для противотанковых ружей. Я дал некую передышку для своей подходившей роты. Затем услышал первый русский танк. По звуку это походило на КВ-1. Встреча с ним не являлась воплощением моей голубой мечты, поскольку мое орудие мало что могло сделать против этого стального колосса. С другой стороны, он мог без труда подбить меня с дистанции и в 1000 метров.
Бёкле радировал мне, что КВ-1 идет на него, и дал мне его точное местоположение. Я на танке рванул через ограду из штакетника. Жирный медведь был в 30 метрах передо мной. У меня были специальные снаряды, один из которых я зарядил, питая слабую надежду на то, что он, возможно, пробьет башню с такой дистанции[51]. Ничего не произошло после первого снаряда… или второго… или третьего. Но русский танк даже не обратил на меня внимания; он был самодовольно поглощен расстрелом Бёкле. Я радировал тому, что со своим орудием ничего не могу с ним поделать. Он ответил с хитрецой:
– Отстрели ему пушку, иначе тебе конец!
Я не воспринял его слова всерьез. Но мой стрелок, слышавший наш разговор, сказал, что мы можем все-таки попытаться так и сделать, поскольку в противном случае мы будем дураками.
Мы зарядили орудие и прицелились в ствол пушки КВ-1, прямо за маской. Один за другим мы выпустили три снаряда. В свой бинокль я не смог увидеть никакого эффекта, поскольку повсюду было полно дыма. Затем русский начал целиться в меня. Господи, помилуй нас!
