До столкновения между вражеским 52-тонным и нашим 22-тонным танком оставалось несколько секунд. Но затем, незадолго до того, как подойти к нам вплотную, он отвернул от нас и стал взбираться на дорожную насыпь, после чего исчез в темноте. Зенитка, которую установили на огневую позицию, не смогла его обнаружить. Этот водитель был смелым парнем!
Остаток ночи был ужасно холодным и неприятным. Глоток коньяка из фляги командира бригады явился сигналом начала нового дня. На дороге все снова стало возвращаться к жизни. Из района Мценска шли русские обозные колонны, и для них большим сюрпризом становилось то, что мы их весьма любезно задерживали и брали в плен. Перестрелок не было; большинство русских были измученными и замерзшими, в основном пожилыми людьми в промокшей от дождя брезентовой одежде. Во время короткой передышки я направился к ближайшим домам села Чернь, что едва не вышло мне боком. Там стояло множество брошенных русских грузовиков. Я как раз брал отличный русский бинокль, когда башня стоявшей у соседнего дома тридцатьчетверки начала разворачиваться. Мне удалось спрятаться от последовавшей затем пулеметной очереди, только совершив немыслимый прыжок. Судя по всему, команда танка тоже только что проснулась! На огневые позиции установили 88-мм зенитные орудия, но Т-34 уже успел сбежать в тыл. Позднее он, идя параллельно дороге, сопровождал нас на почтительном расстоянии.
В то утро 23 октября силами батальона 18-го танкового полка, который выдвинулся вперед, удалось взять Чернь, где затем нам опять пришлось сделать остановку из-за нехватки топлива. Нам едва удалось отбить немедленную контратаку русских танков и пехоты и удержать село. Но после этого топливо окончательно подошло к концу. Это продолжалось до полудня, когда по дороге из Мценска стремительно подошел наш 35-й танковый полк с полными баками бензина. Сзади на броне танков разместился батальон полка «Великая Германия». Командир бригады принял командование только что подошедшими формированиями. В мгновение ока был произведен обмен инструкциями по связи, и начался рывок к Туле!
Осталось упомянуть лишь одно – накануне отлично поработали «Штуки». В перелеске, куда они сбросили бомбы, стоял целый батальон русских танков – T-34, КВ-1 и КВ-2, многие подбиты – и все брошены экипажами. Сложилось ли все так удачно без «Штук»? Но, с другой стороны, полковника Катукова при этом уже не было. За его успехи в Воине и Мценске Сталин отозвал его, назначив командовать армией[49]. Его преемнику военная удача улыбалась не так широко, как Катукову. На его плечи легло тяжкое бремя разгрома 4-й танковой бригады между Зушей и Чернью. Мы на шли его в одном из домов в Черни, мертвого, сжимавшего в руке пистолет. Он не пожелал пережить разгрома танковой бригады, первой среди подобных соединений удостоенной Сталиным звания «гвардейская» после ее воссоздания в ноябре 1941 года[50].
Это было 25 октября. Мы форсировали Зушу с танками танковой бригады, обошли полосу минных полей к северу от Мценска и, описав широкую дугу, снова вышли на дорогу к Черни – в тыл противника. Неожиданно наш танк остановился на нейтральной полосе. Потек топливный насос. Где нам было взять запчасти? Когда у ремонтников будут гусеничные машины? Кто знает! По глубокой грязи несся мотоцикл с коляской.
– Стой! Ты из ремонтной роты? Слушай, нам чертовски нужна прокладка!
Забрызганный грязью унтер-офицер полез под брезент, достал ящик с инструментами и, запустив руку между гайками, болтами и шайбами, выудил… прокладку!
– Вот… вам повезло… это последняя!
Итак… все получилось. Механик-водитель, счастливчик, получил последнюю прокладку от мотоциклиста, который пробрался через грязь и, сверх всего этого, был из ремонтной роты. Этот день следовало считать красным днем календаря. Теперь механик-водитель колдовал на корме танка. Несколько поворотов ключа – и все было готово. Он воистину заслужил свой глоток кофе; горячий напиток помог ему взбодриться в жутком холоде и под непрекращающимся дождем. Мы тронулись, догоняя остальных. Мы даже успели догнать и присоединились к нашей стальной колонне на мосту.
Чувствовалось – атака в самом разгаре. Также было видно, как две боевые машины откатывались назад, в тыл. У одного из танков было отстрелено две трети ведущего колеса. У другого башня была скошена набок. На корме танка лежал мертвый наводчик орудия. Для этих двух танков на сегодня все закончилось; для нас только начиналось. Сзади высоко поднималась брызги грязи. Куски земли долетали до башни. Вся колонна медленно ползла по склону. На такой почве даже самый быстрый танк вынужден был ехать медленно. Рядом с нами один из танков забуксовал. Экипаж лихорадочно работал; им не хотелось отставать.
– Что случилось?
– Масло в свечах зажигания… неудивительно, учитывая дорогу!
Едва мы миновали забуксовавший танк, как наш водитель крикнул:
