Вместе с 39-м танковым полком 23 ноября полк взял деревню Хавки; 24 ноября пал город Венёв. 25 ноября командир бригады выдвинулся вперед с 27-м моторизованным разведывательным батальоном (17-й танковой дивизии) почти до пригородов Каширы. По нанесенной старой метке можно было видеть, что до Москвы оставалось всего 70 километров[58]. 35-й танковый полк дошел до Оленьково; одна из его рот вышла к Коршинке[59]. Во время разведки боем в столкновении с русскими танками был ранен лейтенант Бёкле.
26 ноября вблизи деревни Поповка полк готовился к наступлению по соединительным дорогам Тула – Кашира и Тула – Москва. 27 ноября в Асовке был создан плацдарм, и наступление продолжилось вплоть до Теляково.
Из-за мощных атак сибиряков со стороны Каширы наше наступление прекратилось[60]. В тот день в полку осталось всего 23 боеспособных танка.
1 декабря в Хавках состоялось совещание командного состава штаба бригады, посвященное наступлению 2 декабря через Барыбинку, Ревякино – Грызлово к шоссе Тула – Серпухов. Планировалось, что полк соединится с шедшим с запада XXXXIII армейским корпусом и завершит окружение Тулы.
1 декабря во время совещания в штабе 4-й танковой дивизии в селении Хавки близ Венёва настроение было действительно прекрасным, несмотря на неблагоприятную обстановку. В конце концов все части дивизии воссоединились. После того как перед дивизией была поставлена решающая задача, вернулась и танковая бригада. Нас ожидает последнее в этом году сражение, после чего произойдет долгожданный отход на зимние квартиры.
Также настало время и для 2-й танковой армии Гудериана, поскольку стали очевидны многие свидетельства предстоящего зимнего наступления Красной армии, а Тулу, находившуюся у нас в тылу, нам еще предстояло взять. 2-я танковая армия продвинулась вперед на восток, к Оке, в район Каширы. Это место располагается значительно восточнее Москвы. Однако создать плацдарм нам не удалось. Свежие сибирские части давили на нас севера и, особенно, с востока прямо на передовых позициях 10, 25 и 29-й дивизий в Михайлове и южнее Зарайска.
Мы уже сходились с сибиряками в боях в районе Дедилово и Узловой. У них было превосходное обмундирование, дававшее им серьезное боевое преимущество перед нами. В отличие от них мы отчаянно мерзли в наших тонких мундирах. С момента форсирования Буга мы так и не сменили их на зимние шинели. Наши транспортные средства, изведавшие, что такое пески Белоруссии и непролазная грязь дорог на Орловщине, теперь уже не годились для суровых зимних условий.
Мы лишились изрядного количества транспорта. Получение всего необходимого из-под Орла стало главной заботой тыловых служб. Топливо, боеприпасы и продовольствие прибывали к нам в недостаточном количестве. Зимнее обмундирование у нас практически отсутствовало. Это означало, что нам нужно было захватить непокоренную Тулу в точный срок – без пяти минут полночь. Нашей 4-й танковой дивизии надлежало начать наступление с востока. Мы получили приказ сомкнуться с XXXXIII армейским корпусом, наступавшим с запада на Кострово, находившееся на дороге Тула – Серпухов.
2 декабря. Стоял солнечный, но отчаянно холодный зимний день. Танковая бригада после перегруппировки двинулась прямо на запад в сторону Тулы. Дороги были засыпаны снегом, низкое зимнее солнце отбрасывало длинные тени. Иногда возникало ощущение, будто танки едут по бревенчатому настилу. Это были тела мертвых солдат, припорошенные снегом, которых водители танков не могли видеть.
По пути мы захватили несколько русских саней с продуктами. Трофеи оказались не слишком соблазнительными – брикеты супового концентрата и рыбные консервы. Они были неважными на вкус, однако мы все равно взяли с собой эти припасы, поскольку наших пайков нам не хватало. Мне посчастливилось разжиться парой валенок. Они были неуклюжими, но очень теплыми – это самое главное. Валенки принесли желанное облегчение моим измученным ногам, которые до этого ужасно мерзли.
Мы проследовали через Дедиловские Выселки, которые наша мотопехота уже взяла в клещи и сомкнулась с несколькими танками Волльшлегера, а в районе Анишино – с Кенигсфельдом. Они штурмовали деревню вместе с сорока пехотинцами на мотоциклах. Батальон Красной армии тщетно пытался отстоять свои теплые зимние квартиры. Радиообмен в командной машине не оставлял времени для визуальной разведки.
