Небо над деревней расцвечивали строчки трассирующих выстрелов, в ноздри бил запах горевших соломенных крыш. Вскоре мы одержали верх над противником. 200 красноармейцев было взято в плен и отправлено туда, откуда мы начали наступление. Мы же двинулись дальше и добрались до большой деревни под названием Волынцево. Здесь мы резко повернули на север в направлении Руднево, до которого дошли днем, по оврагам, причем без боя. Мы хотели заночевать там до наступления темноты, прежде чем поиски штаба не станут слишком опасными. Во время зимних боев еще днем приходится искать подходящее место для ночлега. Тот, кто начнет поиски жилья поздно, рискует оказаться в худших условиях.
Наша командная машина – ВО-1 – доставила нас в Руднево. Мы выехали с неисправным стартером, а это означало, что в том случае, если мотор заглохнет, нам придется выбираться наружу и вручную запускать инерционный стартер. В конечном итоге он все-таки подвел нас. Машина оказалась непригодной для командира бригады. Наш славный водитель Клёц был вынужден вернуться в ремонтную мастерскую в Венёве и все время зорко надзирал за тем, чтобы никто не угробил двигатель. Мы пересели на машину полкового командования. Перенос радиооборудования затянулся до наступления темноты. Штаб бригады разместился в какой-то крестьянской избе. Последнее событие, о котором там стало известно, заключалось в том, что наши передовые танковые части в соответствии с их приказом подорвали железнодорожное полотно в районе Ревякино.
3 декабря. День снова начался ясным утром. На градуснике – минус 20 градусов. Мы должны были выдвинуться как можно раньше, но, как выяснилось, деревня справа от нас была занята врагом. Ее предстояло занять первой. В давно испытанном сочетании танков и пехоты рота танкистов и рота мотострелковая, а также две артиллерийские батареи вскоре заняли Сухотино.
Подразделения наших солдат и несколько танков взяли в плен 260 красноармейцев, а также захватили 5 артиллерийских орудий и 30 пулеметов. Наступление продолжалось до железнодорожной линии в Ревякино, где нас встретил вражеский огонь. Русский бронепоезд и отряд пехоты удерживали это селение и не отступали на юг до тех пор, пока не начался тяжелый бой. Ближе к полудню наши танки переехали через железнодорожное полотно, и радисты доложили в штаб дивизии о наших успехах. Мы получили задание занять участок между Ревякино и Грызлово и выдвинуть вперед наш авангард вместе с 7-м разведывательным батальоном для блокирования железнодорожной линии. Мы вошли в небольшую деревню Грызлово днем. Она располагалась между железнодорожным полотном и шоссейной дорогой.
Авангард возглавлял капитан Нирле. Получив указание командира бригады, он двинулся на север. Радиообмен продолжался до позднего вечера. Небольшой гарнизон противника в церкви неподалеку был уничтожен. Мы достигли назначенной точки рандеву на участке дороги Тула – Серпухов. Однако радость успехов была омрачена тем фактом, что XXXXIII армейского корпуса, который должен был сомкнуть кольцо вокруг Тулы, там не оказалось. Позднее мы узнали, что он не смог продвинуться в назначенный день.
4 декабря. Ясное зимнее утро стало для нас жутким сюрпризом. Температура опустилась до минус 28 градусов по Цельсию. Холод сильно затруднял наши перемещения и вынуждал водителей грузовиков часто останавливаться. У многих не заводились двигатели. Из-за недостатка топлива прогревание двигателей приходилось прекращать. Из-за попадания воды в бензин бензопроводы и карбюраторы замерзали.
С моей машиной та же история. Нам приходится отложить прогрев оборудования до завтрашнего дня, когда прибудет обещанное топливо. Наземная линия связи была проложена к нам от штаба дивизии, и поэтому радиосвязь можно было отключить. По причине сильного холода батареи отказывали, а небольшой генератор был очень чувствителен к минусовым температурам. Приемник и передатчик были вынуты из машины и помещены в теплый сарай. С этого момента радиосвязь с передовыми подразделениями велась превосходно, без сучка без задоринки. Совсем другое дело. Разве можно вести радиообмен на открытом воздухе при минус 28 градусах?
Больше всего повезло дозору под руководством оберфельдфебеля Абеле. Он с тремя танками обследовал дорогу, ведущую на юг, где наткнулся на два вражеских танка и подбил один из них. Второй, отступая, подорвался на мине, установленной нашим авангардом.
