венный «тигр». Обычно это был танк командира взвода. Он должен был провести разведку боем. Двигаясь по гребню так, чтобы не были видны остальные танки, он провоцировал советских артиллеристов открыть по нему огонь с приличного расстояния. При этом выявлялись все огневые точки Красной Армии. Подобная практика была связана с огромным риском. Во многом безопасность экипажа подобного танка-разведчика, зависела от мастерства механика-водителя, который должен был срочно покинуть «поле боя» после того, как был произведен первый выстрел, то есть было выявлено местоположение замаскированного противотанкового рубежа.
Вальтер Лау, заряжающий в экипаже Гельмута «Буби» Вендорфа, вспоминал одну из подобных разведывательных миссий. «Мы выехали вперед, чтобы Иваны потеряли самообладание и открыли по нам огонь. Нам пришлось оказаться под артиллерийским шквалом. Позже, заправляясь горючим, мы насчитали на нашем «тигре» в общей сложности двадцать восемь вмятин от попадания снарядов. Некоторые из них были едва заметными, но некоторые весьма приличными размерами с кулак. Почти все попадания приходились на лобовую броню. В тот самый момент, когда наш танк находился под ливнем снарядов, мы услышали, как Буби Вендорф сказал со своим характерным берлинским акцентом: «Человек, ты находишься в самом эпицентре войны!»
Михаэль Виттманн также терпеть не мог хорошо замаскированные противотанковые орудия, которые, казалось, были спрятаны повсюду. При этом советские танки не вызвали у него сколько-нибудь заметного беспокойства. Реальной угрозой он считал только советские противотанковые орудия. По этой причине уничтожение противотанкового орудия значило для него много больше, чем подбитый советский танк Т-34. В одном из материалов пропагандистская рота так описала угрозу, исходившую от противотанковых орудий: «Осенью и зимой 1943 года на отрезке шоссе Киев — Коростень танковая война приобрела совершенно новый вид. По территории были рассеяны сотни советских полков с противотанковыми орудиями и ружьями всех калибров, заграждениями и мощными оборонительными рубежами. Они скрывались в деревнях или прямо в поле у каждой дороги, ведя огонь по которой они могли причинить нашим танкам значительный урон. Это было серьезное испытание. Растущая ненависть почти к невидимому противнику, который позволял возобновить, казалось бы, забытую борьбу человека против танка, росла не только в Михаэле Виттманне. Танк больше не был испытанием нервов. Сущим дьяволом оказались противотанковые орудия!»
